[an error occurred while processing this directive]
Дорога мертвых

©Дмитрий Дубинин, 1994



Встречаться спустя пятнадцать лет после окончания школы со своими одноклассниками, друзьями детства и юности – это для любого большое и надолго запоминающееся событие. Без всяких сомнений так считал каждый, кто приехал на нашу встречу.

Всем, наверное, было немного радостно и немного грустно. Многие изменились до неузнаваемости, а некоторые просто не приехали. Одних задержали неотложные дела, других, увы, уже не было в живых.

... Вспоминая ученические проделки, мы долго смеялись, когда вечером, после собрания в школе, три моих старых друга зашли ко мне в гости, вызвав вполне понятное неудовольствие жены и интерес со стороны подрастающего поколения.

Потом мы рассказали друг другу о себе, о том, что произошло в нашей жизни с того момента, когда разошлись наши дороги. К сожалению, я не мог рассказывать всего, в силу специфики моей проклятой работы, и еще удивляло то, что Миша, в старое доброе время самый энергичный и разговорчивый из нас, молчал на протяжении всего вечера еще больше чем я. Правда, я не стал обращать на это особого внимания – мало ли какой поворот мог произойти в жизни человека? И вскоре я услышал от Миши совершенно невероятную и ужасную историю.

Ребята попросили включить видео. У меня, правда, в этот вечер была только одна кассета, да и та с ужасами – что-то про зомби. Я говорил, что сейчас не время и не место смотреть подобное, но друзья настаивали. Я принес кассету, вставил ее в магнитофон и включил телевизор.

Сергей и Женя – два других моих товарища – видимо, нечасто имели возможность смотреть видео; они так и впились глазами в экран. Миша же почти сразу куда-то исчез, едва в телевизоре показались ходячие трупы.

Я нашел Мишу в кухне – он стоял возле форточки и жадно курил. Подойдя ближе, я поразился: руки его дрожали, а в глазах застыл страх.

– Ты что, Миш? – спросил я. – Неужели ты боишься этих фильмов? Я ведь предупреждал...

– Фильм – ерунда, – криво усмехнулся Миша. – Но уж слишком это все похоже...

Он замолчал, продолжая курить.

– На что похоже? – Я насторожился.

– Я видел... – начал Миша. – Я это уже видел. Наяву, своими глазами... Знаешь, Юра, я никому еще об этом не рассказывал, боялся попасть в психушку. Слишком уж все это было невероятно.

– Погоди, погоди... Ты хочешь сказать, что видел зомби? Живых мертвецов?

– Я не знаю, как это называется, но я видел почти такое же, что записано у тебя.

– Ты шутишь? Этого не может быть!

– Вот-вот. Поэтому я и молчал об этом... Раз, правда, заикнулся было, и хорошо, что меня просто осмеяли... Но ты вроде никогда не был догматиком. Я ведь помню, как ты еще в школе собирался заняться ловлей летающих тарелок...

– Нет, постой. – Я поспешил уйти от этой темы. --Когда это с тобой случилось? Где?

– Помнишь, я рассказывал, что после института попал в одну контору МПС, которая занималась изысканиями для прокладки новых железнодорожных трасс?

– Ну. – Я кивнул, думая о невероятных совпадениях. Впрочем, дело было совсем не в фильме.

– Да, и восемь лет назад, как раз после антиалкогольного Указа, кто-то наверху вздумал восстановить дорогу за Полярным кругом...

*  *  *

К месту назначения мы добирались по реке, самым обычным теплоходом, а наш небольшой поезд был погружен на баржу, которую за двое суток до нашего отплытия повели в далекий северный порт. Мы должны были догнать ее у пункта назначения.

Нас было четверо: Виктор Петрович, вечно хмурый начальник экспедиции; Володя Киреев, мой ровесник, весельчак и разгильдяй, словом – душа-человек; Андрей Ярыгин, наш проводник, коренной северянин, бывший геолог и горький пьяница, как и многие жители Севера; и, наконец, я.

Небольшая предыстория: в прошлом году геологическая партия, в которой был и наш Андрей, наткнулась на проложенную кем-то в тундре железнодорожную колею. Геологи протерли глаза, несколько раз себя ущипнули --нет, не спят, и решили выяснить, куда ведет эта дорога, тем более, что ее направление совпадало с маршрутом экспедиции.

Андрея на всякий случай оставили в том месте, где обнаружили дорогу, дали ему палатку, запас провизии, а сами пошли на восток, заявив, что вернутся через неделю.

Неделю Андрей добросовестно ждал. Ждал он еще неделю, а затем, когда продукты стали кончаться, он собрался и пошел по этой же дороге, но на запад. У него не было ни ружья, ни капкана, а охотиться голыми руками он не умел. Впрочем, он вообще не умел охотиться, как и большинство коренных северян, испорченных водкой и цивилизацией.

Чем дальше шел Андрей на запад, тем хуже становилась дорога. Рельсы были все более ржавыми, шпалы – гнилыми и, когда он вышел к поселку Л., дорога оборвалась.

...Экспедицию так и не нашли, хотя искали тщательно. Искали на земле, искали с воздуха. Проклятую железную дорогу с воздуха удавалось увидеть крайне редко, а стоило вертолету начать снижаться, как невесть откуда наносило туман или ударял резкий шквал, в результате чего после посадки посланные к дороге отряды спасателей возвращались ни с чем. Они ни разу не увидели ни рельсов, ни шпал... Что же касается сухопутных экспедиций, то и они никогда больше не натыкались на эту странную дорогу.

Словом, геологи пропали в тундре без вести. Родственники их помянули, а начальники вскоре забыли. Забыли бы и эту злосчастную дорогу, но отчет Андрея, написанный им ужасным почерком и с кошмарными ошибками, неожиданно попался на глаза кому-то, кто имел отношение к строительству железных дорог.

Выяснилось, что действительно, железную дорогу перед самой войной здесь прокладывали заключенные. Но куда и с какой целью – этого узнать не удалось; в архивах не нашлось ни одного документа по этому вопросу, словно все бумаги были изъяты или уничтожены.

Затем этот кто-то решил, что дорогу можно и нужно восстановить, придумал даже ей название – Заполярная магистраль, нашел этого Андрея, которого за пьянки давно выгнали с работы, и вот – наша экспедиция едет на север, в поселок Л., находящийся почти на самом берегу великой сибирской реки.

В нашу задачу входило: проехать на дрезине по этой дороге столько, сколько можно, провести соответствующие путевые изыскания, после чего вернуться обратно. Сегодня это бы выглядело большой авантюрой, но, на нашу беду, в восемьдесят пятом решающее слово было не за экономистами. Мысль о строительстве Заполярной Магистрали пришлась по вкусу кому-то из партийных боссов.

 – Однако, скоро наша приедет, – заявил Андрей, глядя на бледное небо. – Один день, – и на месте.

Мы с Володей лениво покуривали, сидя на баке, --строгий капитан запрещал курить в каютах – и молчали. Нам не нравилась эта экспедиция, и Андрею она не нравилась, да и Виктору Петровичу она тоже не нравилась, но он хорошо знал, что в положительных результатах изысканий заинтересован секретарь партийной организации.

– Слушай, Андрей. – сказал Володя. – Дорога там действительно такая хорошая?

– Хорошая, однако, – немного помолчав, согласился наш проводник. – Рельса блестит, шпала целая. Удивительно. Костыли ржавые, правда... И все-таки она нехорошая. Шесть человек шел по ней и не вернулся. Плохая дорога. Дорога должна быть такой, что по ней вернуться можно. Если нельзя вернуться – не та дорога.

Андрей замолчал. Он был уже четвертый день совершенно трезв, а потому угрюм и мрачен – точь-в-точь наш начальник. А тот, кстати, на палубу почти не выходил, не столько от нелюдимости, сколько потому, что не курил и любил сидеть в тепле.

А на палубе пробирало. Ветра вроде бы и не наблюдалось, но было как-то промозгло и сыро. Неуютно, одним словом. Солнце почти не грело, да и какое там солнце: бледный размытый диск невысоко над горизонтом, и все. Старое железо теплохода мелко вибрировало, словно судну было холодно держать свое брюхо в речной воде.

– Говно дорога, – ни к кому не обращаясь произнес Андрей и плюнул за борт.
 
 
 

Наш поезд выглядел достаточно банально: обычная путейская дрезина с прицепленным к ней вагончиком, который назывался «балок». Этот балок предназначался под спальные места, кухню и склад. Вообще, с материальной точки зрения экспедиция была подготовлена неплох. У каждого из нас имелось по охотничьему ружью, кроме того, Андрей взял свою убийственную вертикалку, из которой он, кстати сказать, стрелял отвратительно, да и у Виктора Петровича был «макаров», из которого он стрелять не умел вообще.

В поселке поиски железнодорожной колеи отняли у нас значительно больше времени, чем мы предполагали. Наши дрезина и балок стояли без дела на двух седельных тягачах, водители которых крыли нас почем зря за то, что мы столько времени возимся.

А мы едва ли не сутками шатались по тундре, разыскивая дорогу – по ночам было весьма светло. Начальник мрачнел все больше, Андрей же только разводил руками:

– Ничего не понять. Была дорога. Вот здесь рельса проходила, моя точно помнит.

«Его» помнила так здорово, что прошло четыре дня, и экспедиция оказалась на грани срыва. В один прекрасный день Виктор Петрович и начальник местной автобазы имели продолжительный разговор, который, естественно, не улучшил настроения нашего руководителя.

Мы с Володей переглянулись, вздохнули, скинулись и пошли искать водку. Потом, не говоря ни слова шефу, выпоили половину бутылки Андрею, и пообещали дать допить только после того, как он разыщет колею.

Как и следовало ожидать, чудо свершилось. Не прошло и двух часов, как раздались восторженные вопли, и в хибару, громко именуемую гостиницей, вбежал Андрей:

– Моя нашел! Есть дорога!

Мы выскочили на улицу. Догадливый Андрей вбил кол рядом с рельсами, и поэтому, пройдя по тундре чуть больше двух километров, мы сразу же нашли дорогу.

Неустойчивая почва тундры засосала колею в себя. Головки рельсов оказались вровень с землей, и неудивительно, что пришлось так долго искать эту чертову дорогу.

Несмотря на свою вполне понятную радость, Виктор Петрович учуял запах спиртного. Принюхавшись, он определил, что запах идет от Андрея. Начальник открыл было рот, но затем что-то сообразил, кашлянул и скомандовал:

– Пошли за машинами.

Он был неглупым человеком, наш начальник.
 
 

Первые километры лучше и не вспоминать. Дрезина тащилась с черепашьей скоростью – установленный перед ней агрегат то и дело сходил с рельсов. Мы так выматывались за день, что потом спали без задних ног. Но нас поддерживала надежда, что обратный путь мы проделаем значительно быстрее.

Дня через три дорога стала заметно лучше: рельсы выровнялись и, как ни странно, очистились. Сталь потеряла характерный цвет застарелой ржавчины, и была просто покрыта тонким налетом черной окиси. По такой колее мы уже не тащились, а более-менее прилично ехали – небыстро, конечно, но почти без остановок. Володя вел дрезину, а мы, сидя в балке, поглядывали в окно на однообразный тундровый пейзаж.

... Поднимался ветер. Его порывы становились все сильнее, и над тундрой повисала странная мгла...

 – Скоро, однако, будет то место, где я ждал. – То ли от волнения, то ли еще от чего-то, Андрей стал говорить правильнее. Еще немного совсем... Вот оно.

– Притормози, – сказал Виктор Петрович в микрофон внутренней связи. Володя остановил поезд и вылез из кабины. Мы тоже покинули балок и подошли к месту прошлогодней стоянки Андрея.

Следов практически никаких не осталось. Валялось, правда, несколько пустых консервных банок да пара бутылок. Причем банки казались выброшенными только вчера – на них не было ни пятнышка ржавчины.

Виктор Петрович поднял одну из банок, повертел ее в руке и бросил на землю. Налетевший порыв ветра покатил банку в тундру. Мы проводили ее взглядами, и тут вдруг ударил настоящий шквал. Стало темнеть, и спустя несколько минут сгустившаяся мгла, закрывающая солнце, вдруг ярко вспыхнула тысячами огненных шариков. В воздухе раздалось легкое потрескивание. Мне стало не по себе.

– Поехали скорее, начальник, – заторопил Андрей. – -Боюсь, беда будет.

Я чувствовал, что мне чего-то определенно не хватает. Такого привычного и, вместе с тем, неприятного. И только когда мы вошли в балок и захлопнули дверь, я понял: за все время, пока мы стояли возле поезда, пусть даже и на ветру, меня не укусил ни один комар...

– Какая беда может быть? – спросил Виктор Петрович нашего проводника, когда поезд тронулся.

Андрей закрыл глаза, словно силясь вспомнить что-то полузабытое, и медленно начал:

– Рассказывают, что в лето, когда не ушел в море лед, и снег был жарче огня, Ветер решил поиграть с Солнцем. Поднял Ветер с собой в небо тучу пыли и мелких камней и швырнул ее в лицо Солнцу. Солнце разгневалось и бросило на землю сполохи. Они упали на землю и убили Ветер. Но вода стала ядовитой, мох высох, олени ушли. Люди стали умирать. И тогда один старый шаман попросил встать предков. И те из предков, кто умер от людской подлости, людской жадности, людской несправедливости, те из предков, что не нашли покоя в темном мире духов, встали и начали умолять Солнце поднять с Земли сполохи. Солнце послушалось предков. Оно подняло с земли сполохи, но предки, прежде чем уйти назад, забрали с собой много людей. А там, где Солнце бросало сполохи, долго не было жизни. Там была только смерть.

Андрей замолчал.

– От кого ты это слышал? – спросил Виктор Петрович. Похоже, легенда произвела на него впечатление.

– Дед мой это рассказывал. А ему рассказывал его дед. А кто рассказывал тому, этого я знать не знаю.

Я выглянул в окно. Тундру окутывали странные цветные сумерки, как будто на нас опускалась огромная радуга. Вокруг по-прежнему висел туман, который, все ярче вспыхивая огненными шариками, медленно наливался всеми цветами спектра. Это выглядело весьма красиво и, вместе с тем, жутко. Очень жутко.
 
 

Спустя сутки дорога стала еще лучше, а с погодой все произошло совсем наоборот. Ветер дул страшно, из балка невозможно было выйти. Трудно стало следить за дорогой, потому что странный цветной туман продолжал сгущаться. Нам всем было не по себе, но хуже всех чувствовал себя Андрей. Видимо, в памяти его предков сохранилось весьма мрачное воспоминание о подобном явлении...

Виктор Петрович разглядывал карту и делал на ней пометки.

– Прошли уже больше половины, – говорил он. – Если, как мы предполагали, колея проложена до поселка Т., то нашу экспедицию можно считать удачной. Впрочем, мы и так пока хорошо идем...

Поезд вдруг резко затормозил.

– В чем дело? – взял микрофон шеф.

– Впереди колючая проволока, – послышался из динамика Володин голос.

Это было настолько неожиданно, что мы на какое-то время оторопели.

– Надо выйти, посмотреть, что там, – предложил я.

– Подожди... Володя, подойди к ней вплотную...

Мы проехали пару десятков метров и остановились.

– Все, – сказал Володя. – Я уперся в нее.

Мы вышли наружу и приблизились к стоящему впереди заграждению.

Перед нами оказался тройной забор из колючей проволоки, достаточно высокий, чтобы остановить любого, кто попытался бы через него перелезть. Железнодорожная колея упиралась в ворота, обтянутые колючкой, и проходила дальше, на территорию.

– Смотрите, – Володя показал пальцем. – Вышка.

– И не ней кто-то есть, – добавил Виктор Петрович.

Сквозь пелену виднелось сооружение, больше всего похожее на сторожевую вышку. И на ней мы увидели чей-то неподвижный силуэт.

– Зона, похоже... Лагерь? – ни к кому не обращаясь, спросил Володя.

В то время широкие круги практически не получали информации о ГУЛАГе, но о том, что на Севере сплошь и рядом зоны, знали, наверное, все.

– Странно, что тут так тихо, – сказал я.

– Да, конечно... Похоже, тут никого нет, – произнес наш начальник. – Надо ехать дальше.

– Попробуем открыть ворота? – спросил Володя.

– Начнешь открывать, а сверху пальнут, – заявил я, хотя и был уверен в обратном.

– Не начнут, – проговорил Андрей. – Здесь нет никого. Моя чувствует. Мертво здесь. Пусто. Никого нет. Смотрите, земля мертвая. Птиц нет. Комара нет. Гнуса нет. И давно не было, наверное... Ветер играет с Солнцем. Быстрее надо уходить.

– Володя, – сказал шеф. – Разворачивай кран и снимай ворота.

Володя залез в кабину, включил кран и подвел гак к воротам. Мы застропили их, Володя включил подъем, и левая створка ворот аккуратно пошла вверх, звеня рвущейся проволокой. Точно так же мы разделались и со второй створкой, а затем и с воротами среднего и внутреннего заграждения.

Силуэт на вышке не шевелился. Через пелену он плохо был нам виден, и я подумал, что с нами играло наше расшалившееся воображение, придавшее каким-то обломкам вид человеческой фигуры.

... Едва поезд вошел внутрь зоны, как в двигателе коротко грохнуло, и дрезина остановилась, лязгнув всеми своими частями.

– Вот еще черт знает что, – пробормотал Виктор Петрович.

– Плохо сильно, ой, плохо, ой, – забубнил Андрей. Начальник на него прикрикнул.

Нам с Володей пришлось лезть в двигатель – ремонт поезда входил в наши обязанности. Виктор Петрович, конечно, сразу же пришел к нам на помощь, и только Андрей, на которого окружающая обстановка производила необычайно гнетущее впечатление, ходил кругами, да вздыхал:

– Плохо. Ой, совсем плохо.

Ничего хорошего, действительно, в нашем положении не было. Мы застряли в заброшенной зоне, находящейся на рогах у самого дьявола, вокруг ничего толком не было видно, ветер гнусно звенел колючей проволокой – более мерзкой музыки я в жизни не слышал. Вокруг царили тоска и запустение.

Впрочем, у нас не было времени тосковать. Мы поковырялись в двигателе и вскоре обнаружили обрыв одного из шатунов. А это было очень серьезно --переборка двигателя – дело нешуточное. В полевых условиях на подобный ремонт придется, наверное, затратить дня три-четыре, а то и больше.

Приближался сеанс связи. Виктор Петрович скрылся в балке, но скоро вернулся оттуда злой как черт, и мрачный, как десять грозовых туч.

– Нет связи, – сообщил он.

– Тоже что-то сломалось? – спросил я, еще не осознав, то дело приняло оборот как нельзя более скверный.

– Весь эфир забит. Какие-то разряды, ничего не понять.

И вот тут нам стало действительно не по себе. Мы совсем не были уверены в том, что нам удастся заменить шатун, а если так, то оставалось надеяться только на спасателей, с которыми сейчас нельзя было связаться. Кроме того, все мы догадывались, что спасать нас специально в случае нашего исчезновения никто и не собирался. Да и судьба прошлогодней экспедиции, вздумавшей прогуляться по этой злополучной дороге, тоже была нам хорошо известна...

–  Эй!  Эй! – раздались крики. Мы оторвались от полуразобранного мотора и увидели Андрея, вприпрыжку подбегавшего к нам со стороны видневшихся невдалеке бараков. У него от ужаса были совершенно круглые глаза.
 


Хотите узнать больше? Отправьте небольшой отзыв по адресу: e-mail

[На главную]