[an error occurred while processing this directive]
День скарабея

©Дмитрий Дубинин, 2007



Полная луна тяжко восходит
Над безмолвным холмом.
Красная трава на его вершине.

Дзюэмон Котомура

 

ПРОЛОГ

Под рифленым навесом жара казалась лишь немногим слабее, чем на открытой тропическому солнцу улице. И все же большой термометр со шкалой Фаренгейта уверял, что в мастерской всего лишь восемьдесят пять градусов - даже до тридцати по Цельсию не дотягивает. Пустяки, словом, особенно для тех, кто привык.

Автомеханик по имени Хосе Норьега, без сомнения, считал подобную температуру приятной прохладой, особенно если под открытым небом никак не меньше ста градусов. Но сейчас мастер не прохлаждался. На его усатом лице, чертами напоминающем гордые анфасы испанских грандов с полотен Эль Греко или Веласкеса, было хмурое выражение. В длинных темно-коричневых пальцах Норьега крутил свечу зажигания, только что вывернутую из двигателя стоящего в мастерской "Доджа" образца пятьдесят восьмого года и, вполне возможно, именно эта свеча заставила мастера хмуриться, словно бы делая его лицо еще более темным. Цветом кожи Норьега более походил на негра, нежели на гранда, и черные пятна нагара на жилистых руках были не слишком заметны даже при свете двух довольно ярких электрических ламп, висящих под потолком. Третья лампа, установленная на верстаке, за спиной механика, тоже была включена. Она освещала разобранный распределитель зажигания от какой-то громадной машины и снятую с него крышку с бегунком - даже издали видно, что навсегда вышедшим из строя.

Посетитель мастерской догадывался, почему на лице мастера появилось хмурое выражение. Ведь он уже дважды обращался к Хосе с просьбой, довольно удивительной для иностранца, да к тому же русского. И дважды Норьега выпроваживал посетителя за дверь, уверяя, что тот обратился не по адресу.

И вот теперь назойливый русский пришел опять. Норьега почти неслышно вздохнул, взял с верстака пальмовое волоконце и принялся счищать со свечи нагар уверенными, отработанными за много лет движениями. Длинная прядь по-индейски черных прямых волос, перехваченных банданой, свалилась из-за плеча на инструмент. Мастер с досадой тряхнул головой и обратился к пришельцу, не глядя на него и не прекращая своего занятия:

- Я ведь говорил уже тебе: у меня достаточно учеников, чтобы брать новых, да еще таких, которые скоро уедут отсюда к себе домой. Ко мне в прошлом году приходили гринго - настоящие американцы из Детройта с такими же просьбами. Ты знаешь, что они предлагали мне? Несколько наборов инструмента, шикарный выбор запчастей по каталогам "Крайслера" и "Дженерал Моторз". И денег столько, сколько я за всю жизнь не заработаю. И только для того, чтобы понять, каким образом по нашим улицам ездят их машины пятидесятых годов и при этом не рассыпаются в пыль... Я отказал. И тебе тоже отказываю, если ты еще этого не понял... Да ведь и нет у вас в России таких машин.

Хозяин мастерской замолчал, всем своим видом стараясь показать, что посторонним пора убираться. Похожий одновременно на европейца, индейца и негра - словом, истинный кубинец - жилистый высокий мужчина неопределенного возраста, одетый в зеленую тенниску и драные джинсы, казался посетителю - молодому советскому инженеру - кем-то вроде технократического идола. Норьега был одним из тех редких даже для Кубы автомехаников, которые обладали истинной властью над машинами. На Острове Свободы не так уж много машин... Но и не так уж мало. Здесь больше, чем в любой другой стране мира, древних американских чудовищ с необычайно мощными для нашего времени моторами. Редко где встречаются более свежие - те же "американцы", но поскромнее, нечасто увидишь японскую или европейскую марку; их ввозили в страну, как правило, в обход множества законов. Попадаются "Лады" выпуска семидесятых - восьмидесятых, эти уже экспортировались официально. По льготам соцлагеря - в обмен на сигареты и тростниковый сахар... Но на чем бы ни ездили местные автовладельцы, объединяет их общая проблема - жуткий дефицит и бешеная дороговизна запасных частей.

Кубинский автомеханик - это не просто ремесленник. Он - виртуоз и импровизатор, использующий инструмент механический с таким же мастерством, с каким великий джазмен владеет инструментом музыкальным. Из обрезков металлического прута местный мастер делает винты и гайки, из старых товарных контейнеров - детали кузова. Изъеденные ржавчиной и годами эксплуатации детали двигателя, коробки передач и ходовой части он может отшлифовать до состояния вновь сделанного на заводе. Течет радиатор - ну что за проблема - горсть маниоковой муки разбухнет в охлаждающей мотор воде и забьет микротрещины... Не работает аккумулятор - и это не страшно: вытащим свинцовые пластины, заново перельем их в давно изготовленной форме, и поставим обратно. Ревет глушитель - заменим "родной" патрубок обрезком любой подходящей по размеру трубы, хотя бы вон тем, что притащили вчера мальчишки, шнырявшие где-то в районе строящегося автозавода, который вот уже пятый год не могут довести до ума эти русские со своей "перестройкой"... Гринго, кстати, уже давно прозвали новую советскую политику "дестройкой", но на то они и гринго, что с них взять...

- У нас действительно нет таких машин, - согласился русский, с трудом подбирая испанские слова. - У нас есть другие. В основном сейчас приходит много автомобилей из Японии. Это старые машины, в которых мало кто разбирается. Японцы их просто выбрасывают, а к нам их привозят и пытаются заставить работать. Причем основательно, на долгие годы.

- Но ведь ты же не механик, - Хосе перестал терзать свечу. Много машин из Японии - уже интересно. Если там их выбрасывают, значит, машине не больше пятнадцати лет. А то и десяти. По кубинским меркам - совсем новые.

- Я работал в автомастерской, когда учился, - сказал инженер. - И даже думал открыть кооператив по ремонту машин после окончания института. Но мне повезло попасть в группу, которую направили сюда на строительство завода. Когда я вернусь, то все равно открою СТО. А сейчас мне просто необходим определенный опыт, который я смог бы здесь приобрести.

- Но почему ты из инженеров хочешь уйти в механики? - Норьега с трудом, но все же понимал слова, произнесенные с ошибками и тяжелым акцентом.

Русский невесело усмехнулся:

- Даже в прежние времена средний автослесарь в Советском Союзе считался более успешным человеком, чем средний инженер. В ближайшем будущем, вероятно, будет еще хуже. Мы внимательно читаем наши газеты и слушаем наше радио, чтобы понять - дома происходит что-то очень странное. Доходит до того, что на государственных заводах просто не выплачивают зарплату. Потому многие и уходят в кооперативы. И я тоже уйду. Мы должны были проработать здесь целый год, но теперь нам сказали, что через три месяца всех нас отправят домой. Наше начальство решило не достраивать автозавод.

- Подожди, подожди... - Норьега выволок из-за верстака сравнительно чистый табурет и предложил молодому человеку сесть. Сам устроился на деревянном ящике. - Это как понимать? Завод не будет достроен?

- Видимо, нет. Я не знаю всех причин, наш шеф почти ничего не говорит. Вроде бы решено расторгнуть контракт. Причем на самом высоком уровне.

Норьега прикурил огрызок сигары и задумался. Если парень не врет, то это плохо. Получается, что новых рабочих мест не будет, безработных меньше не станет, а значит, не появятся и более-менее обеспеченные клиенты. "Лады" кубинской сборки не появятся тоже. Не самые лучшие машины, конечно, но пока существуют "Лады", автомеханикам не приходится жаловаться на отсутствие работы.

- И ты скоро уезжаешь?

- Месяца через три. За это время я надеюсь хотя бы немного понять, каким образом вы умеете делать из старых машин новые. Если мне скоро на самом деле придется возвращаться, я бы не хотел тратить зря время.

- Трех месяцев маловато будет, - покачал головой мастер. - Да и уверен ли ты, что тебе это пригодится, когда ты вернешься домой?

- Когда мы вернемся, то неизвестно, сколько будем зарабатывать. Шеф намекает на то, что, возможно даже, нас всех уволят… Сеньор Норьега, у меня есть деньги. Я почти ничего не тратил с тех пор, как стало известно, что наша работа прекращается.

- Не говори о деньгах. У тебя их все равно мало. Я еще раз спрашиваю: ты уверен, что это тебе надо? Ты и без этого сможешь по возвращении домой со временем стать хорошим механиком. Тем более, какой-то опыт у тебя остался.

- Я не хочу быть просто хорошим, - заявил молодой человек. - Я хочу быть лучшим.

Хосе внимательно посмотрел в лицо инженера. В глазах того горел почти фанатичный огонь. Такой - мастер это знал - встречался только у тех, кто впоследствии действительно становился специалистом высокого класса.

- Когда ты готов приступить? - спросил Норьега.

- Сегодня, - быстро ответил русский.

- А как же твоя основная работа?

- Ее почти нет. Мы сейчас в основном бездельничаем. А тупо пить ром или валяться на пляже мне не хочется.

- Ладно. Жду тебя через час. Или два. Денег мне не надо. За три месяца ты их и так отработаешь. Но если сегодня не придешь, больше не появляйся.

- Я обязательно приду... И еще, сеньор Норьега. Можно вопрос?

- Задавай.

- Это касается некоторых особенностей работы... Только пообещайте, что не выгоните меня, когда я его задам.

- Не буду. Ты уже убедил меня в том, что хочешь работать.

- Разговоры в городе ходят, сеньор Норьега... Будто бы вы... И некоторые другие механики... Используют... Как это будет по-испански... Не совсем традиционные методы. Особенности.

- Ты знаешь, почему Кубу до сих пор даже гринго не могут победить? - спросил Норьега.

- И почему?

- Потому что каждый кубинец днем посещает партийное собрание, вечером - церковь Девы Марии, а ночью - колдуна Вуду.

Инженер пристально поглядел на механика, но понять, шутит тот или нет, не сумел.

- Так как же насчет некоторых особенностей работы?

- Если ты боишься насчет твоих убеждений, партийных или религиозных, я тебе уже все объяснил.

- Но эти особенности действительно есть?

- Поработаешь - узнаешь, - просто сказал Норьега. - Может быть, - решил затем добавить он.


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кошмар начался минуту спустя после того, когда Надежда сообщила своему телефонному собеседнику, что она его ненавидит. До этой минуты Сергей предполагал, что он знает о кошмарах все. Однако он ошибался.

Свалившейся как снег на голову пару дней назад Наде выделили комнату Егора, самого же сына попытались переселить в зал, одновременно служащий и спальней родителей. Егор демонстративно перетащил компьютер в узкий чулан, располагающийся сразу направо от прихожей, не менее демонстративно установил там же кушетку, и не высказал ни малейшего желания ночевать в одной комнате с родителями - четырнадцать лет, это вам, как-никак вполне сформировавшийся подросток, чертовски самостоятельный, давно уже неласковый и уверившийся в том, что Лихомановы-старшие ни бельмеса не понимают в этой жизни. Может быть, даже меньше, чем эта полусумасшедшая Надежда - эта повидала куда больше, с ней хоть интересно поговорить бывает...

Нервный вздох Нади заставил Сергея непроизвольно поморщиться: сейчас эта взбалмошная кинется к своей старшей сестре, и опять начнет ныть про то, какой ее этот Гоша или Тоша козел и тряпка, и какие все мужики сво. А Ире придется поддакивать. Спорить нельзя - себе дороже выйдет. Потому-то неожиданному звонку в прихожей Сергей только обрадовался - в любом случае это оттянет использование его жены в качестве жилетки хотя бы на несколько минут, а если повезет, то до следующего общения Надежды по телефону; настроение у довольно молодой еще женщины менялось быстрее, чем погода весной.

В этом плане, конечно, Сергею повезло.

- Кто там? - спросила Ира, подойдя к входным дверям и открыв внутреннюю.

- Серега дома? - послышался мужской голос из-за внешней, обшитой стальным листом. Знакомый вроде бы голос, странно слегка прерывающийся.

- Дома, - подтвердила Ира, глядя, как Сергей энергично закивал головой. - Кто его спрашивает?

Ну теперь-то уже что разбираться? - подумалось было Сергею. Кажется, он узнал, кто там, за закрытой дверью.

- Пашка, ты, что ли? - спросил он.

- Я! Открывай, мухомор!

Так мог сказать только Паша Кутапин. Сергей усмехнулся, думая о том, что со школьных времен его друг совсем не изменился... Сколько же лет они не виделись, начал он прикидывать, открывая дверь. Шесть?

На лестничной площадке, освещаемой мутноватым светом матовой лампочки, закрытой вместо плафона литровой стеклянной банкой с потеками известки, стоял Паша - не узнать его было невозможно. Хотя изменился он, надо признать, здорово.

- Зайду? - спросил он и, не ожидая ответа, шагнул через порог. Мужчины пожали друг другу руки.

- Какими судьбами? - спросил Сергей.

- Сложными, - криво улыбнулся Паша, показав щербатые, явно нездоровые зубы. - Большая проблема у меня, старик. Сможешь помочь?

- Ну, чем смогу... - Сергею не нужно было напрягать память, чтобы вспомнить сложную ситуацию, в которой бы Паша не выручил когда-то его, Сергея. Когда в седьмом классе например, Сергея местные великовозрастные пытались ставить на счетчик, Паша не по годам элегантно разрулил возникшие было сложности. Когда в восьмом классе Сергей едва не "потерял лицо", пытаясь достать аппаратуру для стихийной дискотеки, Паша нашел все за полчаса. Когда на втором курсе Сергей обхаживал Лену, и та наконец согласилась на ночную встречу, то Паша и его мама, добрая одинокая женщина, без малейших вопросов предоставили под эту встречу одну из комнат в их квартире. Впрочем, и Сергей выручал Павла, в основном, деньгами; Кутапин семь-восемь лет тому назад часто брался за разные авантюры, постоянно "прогорал", и Лихоманов, будучи тогда на подъеме, частенько ссужал друга средствами, не слишком заботясь о сроках возврата. Павел, впрочем, почти всегда возвращал вовремя.

Дружба эта держалась, конечно, вовсе не на подобной взаимопомощи. То есть, не только на ней. Почти у каждого мальчишки в детстве был такой друг-приятель, с которым можно было прогулять контрольную, смастерить модель планера, выкурить втихаря сигарету, сходить в кино, обсудить особенности Наташки из девятого "А"... И если впоследствии, когда мальчишки становятся мужчинами, друзья не потерялись, значит, дружба эта настоящая, и нет ей видимого предела.

- Мне надо побыть у тебя какое-то время, - сказал Паша. И очень серьезным тоном.

Вот так. Не самый лучший момент он выбрал, это уж точно. У Егора каникулы, но отправить его пока никуда не удалось. Иринка в отпуске... И ее сестра - еще та проблема. А что, если Паша оттянет эту проблему на себя? Надеяться на это глуповато, но может быть, есть какой-нибудь смысл?

- Думаю, можно. Ты уже приехал? Прямо сейчас зайдешь? - спросил Сергей.

- Привет, Ира! - вместо ответа сказал Павел вновь появившейся в прихожей супруге старого друга. - Отлично выглядишь.

- Здравствуй, Паша. Спасибо... Ты знаешь, у нас... - Ира замялась.

- Все нормально, - сказал Сергей, повернувшись к жене.

- Ну, тогда я сейчас... Подожди пару минут.

Павел покинул квартиру и загремел подошвами по лестнице, не дожидаясь лифта - четвертый этаж, не так уж и высоко...

- По-твоему, у нас квартира резиновая? - риторически спросила Ира.

- Это я уже у тебя спрашивал, когда притащилась Надька, - тихо ответил Сергей.

Конечно, мадемуазель Семичастнова, младшая сестра Иры, далеко не подарок. И уже не впервые она доказывает это как самому Сергею, так и Ире; не иначе, младшая доказывала это старшей еще до замужества последней, когда обе они жили вместе под одной крышей. С тех пор прошло какое-то время, Ирина и Надежда вроде бы разъехались по разным углам, но периодически наступали моменты, когда младшая разбегалась с "очередным" и отправлялась зализывать сердечные раны к сестрице.

Не подарком оказался и визит Паши. Кутапин вернулся спустя минуту, и вернулся не один, а с тяжело дышащей девушкой, которую Лихоманов увидел впервые. Вместе с ней Павел втащил в прихожую не более знакомого Сергею мужчину, с трудом передвигающего ноги и согнутого в пояснице.

"Пьяный", - мелькнула в голове мысль. И исчезла, когда Сергей увидел кровавые пятна на руке неизвестного, которую тот прижимал к боку. Борт его куртки тоже был весь в крови.

- Господи, что случилось? - Ира не на шутку встревожилась.

- Это ее брат, - Паша, пыхтя, усаживал мужчину с бледным, измученным лицом на табурет у стены. - Попали в аварию прямо у вашего дома.

- Может, вызвать... - начала было Надя, тоже уже стоящая в прихожей. Егор с горящими от любопытства глазами жадно смотрел на происходящее возле двери.

- Не надо никого вызывать, - почти хором возразили Паша и девушка. Да и пострадавший тоже попытался что-то сказать, по-видимому, и его прозвучавшее предложение не сильно устраивало.

Выглядел он действительно как жертва катастрофы. Черные волосы всклокочены, на бледном лице не то царапины, не то следы ударов. На серой спортивной куртке кровь, легкие синие джинсы в грязи. Возраст определить почти невозможно, но, скорее всего, постарше Паши будет. Хотя Паша, как это порой бывает с небольшого роста блондинами, обычно выглядел моложе своих лет, чему в школьные времена частенько огорчался. Сегодня он вполне соответствовал своим тридцати семи, а вот девушке - высокой, худощавой, русоволосой, вряд ли исполнилось двадцать пять. Словом, возраст у всех из компании был разный, чего не сказать об одежде - словно бы своего рода униформе. И Паша, и девушка, подобно их раненому спутнику, носили почти одинаковые серые куртки и синие джинсы. Более безликое облачение трудно придумать.

- Плохо ему, - истерическим тоном произнесла русоволосая. - Нельзя его положить где-нибудь?

- Врач сейчас будет, - заявил Паша.

Впоследствии Сергей решил, что именно в тот момент усомнился в истине слов старого друга и заподозрил неладное... Но тем не менее распорядился:

- В спальню несите. Разуваться не надо... Егор, не стой столбом, покажи дорогу.

Ира напряженным взглядом следила за процессией. Лоб ее собрался в морщины: если даже она и сочувствовала пострадавшему, невозможно было не думать о том, что линолеум сейчас донельзя будет заляпан, шкафчик с лекарствами - опустошен, а постельное белье придется выкинуть...

Охающего и стонущего мужчину положили на кровать Егора, временно занимаемую по ночам Надей. Надежде, кстати, нашлось дело - сестра отправила ее принести графин с водой, сама же пошла за аптечкой. Павел и девушка суетились вокруг кровати, помогая раненому расстегнуть куртку. Куртка за что-то зацепилась, девушка грязно выругалась - Сергей даже поморщился. Хотя ладно, стресс, видимо, не слабый, сам в ДТП не раз попадал, в курсе, что это такое.

Когда вода и лекарства поступили, а куртку и рубашку сняли, раненый потерял сознание. Его правый перепачканный кровью бок был кое-как забинтован. Девушка, приняв воду и бинты, осторожно принялась очищать кожу и снимать старую перевязку. Под кровью обнаружилась татуировка - церковь с немалым количеством куполов, возле небольшой совсем раны, можно сказать, крошечной, у нижнего ребра...

- Это что ж за авария-то у вас случилась? - Сергей повернулся к Павлу. - На рычаг, что ли, налетел? Непохоже.

- Я съем свои кроссовки, если это не пуля, - важно произнес Егор. Кроссовки ему были куплены Ирой на распродаже, естественно, даже близко не фирменные, а посему сын всячески их игнорировал, сказав даже однажды в сердцах, что ему "в падлу" такие носить. Конечно, он схлопотал от матери оплеуху за подобное выражение... Но что делать, если отцовский бизнес давно уже не приносит денег, достаточных для того, чтобы покупать настоящий "Рибок", да и вообще, соответствовать.

Русоволосую будто дернуло током. Она резко обернулась к окружающим. На ее лице появилось выражение ярости.

- Действительно, огнестрел, - пробормотала Надя. Недоучившийся следователь, как-никак. - Надо милицию вызывать, это же не шутки.

- Убери это! - вдруг незнакомым голосом рявкнул Павел. Надежда вздрогнула и едва не выронила мобильник. - Объясняю: наш друг скрывается от бандитов. Причем от серьезных бандитов, которым вся эта милиция никуда не упирается. Если вы вызовете милицию, или еще куда позвоните, его скоро убьют, да и вам плохо сделают.

- Да, лучше не надо никуда звонить, - с кривой гримасой произнесла девушка.

- Но у него же пуля где-то под ребром, - сказала Надя. - В любом случае нужен врач.

- Врач будет, - с уверенностью произнес Павел. - Дайте нам прийти в себя, и мы все порешаем. Главное - не беспокойтесь, мы постараемся поскорее уйти и не напрягать вас.

Потом Сергей думал, что в этот момент он все же поверил Паше.

Ирина стояла в проеме двери, молча наблюдая за суетой. Девушка не слишком умело обрабатывала рану, Надежда взялась ей помогать. На полу потихоньку росла куча окровавленных обрывков. Егор терся возле Павла: ему явно хотелось удовлетворить свое любопытство, но Кутапин пока молчал. Сергей тоже не приставал с расспросами: надо будет, расскажет. Вот ведь повезло, что называется! Если даже вообразить, что сейчас неожиданно появится врач, который в состоянии будет извлечь угодившую в бок пулю, этому типу наверняка нельзя будет вставать еще несколько дней как минимум. А это значит, что тут периодически будет торчать Пашка с девицей... При этом надо сделать так, чтобы все домочадцы держали язык за зубами - вдруг этот мужик и впрямь скрывается от бандитов?.. Или от кредиторов, что не имеет особого значения, поскольку озлобленный кредитор бывает ничем не лучше разбойника с большой дороги.

Раненый вдруг открыл глаза.

- Карина, - сказал он глухим голосом.

- Да-да, все будет в порядке, - пробормотала девушка, разматывая рулон бинта вокруг торса черноволосого.

- Котел... Где... Где сумка? - слова давались мужчине явно с большим трудом.

- С нами сумка, с нами, - говорила девушка. - Спокойно, Андрей.

- Так когда будет врач? Ты ему уже звонил? Или какие-то другие варианты? - Спросил Сергей у Павла.

- Вообще, врач знает, куда ехать, - довольно равнодушно сказал Паша.

- Что вообще у тебя произошло? - заговорила Ира. - Давай уже, рассказывай.

- Обязательно расскажу... В общем, замутили мы тут один бизнес. Скажем так, с кредитами связанный. Деньги приличные. Но не учли того, что при этом перешли дорогу ребятам не то из Москвы, не то из Грозного...

Сергея немного оттеснили назад. Он обо что-то споткнулся, посмотрел под ноги. В коридоре стояла средних размеров дорожная сумка. Обычная дешевая сумка китайского производства под "Адидас" с недолговечными замками типа "молния".

Решив, что вещам не самое лучшее место на проходе, Лихоманов поднял сумку, оказавшуюся весьма увесистой, пронес ее в зал... В большой комнате работал телевизор, настроенный на один из местных каналов - областной центр передавал последние новости. По-видимому, криминальная хроника. Сорванные двери в здании банка, разбитая белая "Тойота" перед фасадом, лежащий на улице человек в милицейской форме... Закадровый голос что-то вещает: "десятого июня... во второй половине дня... трое налетчиков... огонь на поражение... убит сотрудник милиции... сумма похищенного уточняется".

Сергея вдруг словно что-то ударило. Он взял в руку пульт телевизора - сделать звук погромче, но этого даже и не понадобилось. На экране появились фотороботы - наверное, тех самых налетчиков. Если два из них не вполне один в один соответствовали лицам визитеров, но в любом случае один из них был мужским, другой - женским, а вот третий - тут ошибки быть не могло - почти фотографически передавал добродушные черты лица Паши Кутапина.

Сумка! Сергей бросил на нее взгляд. Замок в одном месте чуть разошелся, Лихоманов наклонился, двумя пальцами сделал щель пошире...

Доллары. Видимо, очень даже солидная сумма, поскольку там лежала явно не одна толстая пачка. И даже не один десяток таких. Сергей резко отпрянул от неприятной находки.


От областного центра добираться на электричке часа два - можно сказать, совсем недолго. На машине - того быстрее, Сергей хорошо помнил времена, когда каждый день ездил в центр на работу. Менее чем за сутки можно добраться и пешком, даже с раненым на руках. Но если так, то Паша - свинья, как бы это ни было грустно. Грустно, что приходится думать так не о постороннем человеке, а о друге.

Лихоманов снял с базы трубку телефона, нажал кнопку. Гудков нет. Плохо. Очень плохо... Мобильник Ирины на туалетном столике...

- Я же сказал: не надо никуда звонить, - донесся раздосадованный голос Паши. - Положи телефон... Нет, дай лучше его сюда.

- С какой стати? Послушай, дорогой, но подобной гадости я от тебя не ожидал. Какого черта ты меня так подставляешь? Зачем ты врешь про каких-то москвичей?

- А почему ты решил, что я вру?

- Банк вчера - это ваша работа?

- Блин!

- Вот-вот. Знаешь, я многое могу понять, и сам, бывало, попадал тоже, но вот так, как ты, я бы не поступил.

- А ты уверен?

- Уверен, Паша. Знаешь, так нельзя - всему есть свои границы.

- Я был уверен, что друзьям всегда помогают. Извини, если ошибся. Но уйти сейчас мы не сможем. Кстати, за беспокойство полагается платить. Даже друзьям.

- Деньги ваши наверняка уже спалились, - проворчал Сергей. - Впрочем, меня это мало интересует. Меня интересует, как бы мне не пойти за соучастие.

- Надо, чтобы никто, кроме тебя, ничего не просек... И твоего сына, - Павел покосился на Егора.

- Я ничего не знаю, - серьезно произнес Егор.

- Женщинам, конечно, ни слова, - подтвердил Сергей. - Но они могут случайно до всего дознаться.

- Тогда надо исключить любую случайность...

Из комнаты донесся протяжный стон, затем послышалась явно тюремная брань.

- Ваш главный? - спросил Сергей.

- Какая разница? - ушел от ответа Павел

- Ты прав, в данном случае - никакой.

В зал вошла Ирина.

- Где ваш врач, Паша? - нервно спросила она. Мне этот ваш потерпевший совсем не нравится. У него татуировки зоновские - Надежда сказала, что девять куполов на церкви - это он девять лет отсидел... А на плече - полумесяц, на нем - то ли черт, то ли кошка; это ведь тоже что-то означает?

Послышались два женских голоса - Надежда и девушка беседовали на повышенных тонах.

- Эта ваша Карина - так ведь ее зовут? - тоже во всех ваших делах участвует?

- К сожалению, да, - ответил Паша несколько загадочно.

Женщины в комнате Егора, похоже, были уже близки к выяснению отношений. Мужчины почти одновременно перешли туда.

- Да что ты в этом понимаешь? - девица зло сверкала глазами. - По-твоему, если наколки, так он не человек уже, что ли? И что с того даже, если сидел? Сейчас многие сидят, причем большинство ни за что.

- Я кое-что знаю, поверь! - заявила Надежда. - Я, знаешь ли, в прокуратуре одно время работала...

- Так ты что, ментовка, выходит?! - Девица картинно закатила глаза.

- Прекращай, - обратился к ней Паша. - Нам не выбирать, ясно?

- Все равно, мы попали! - заявила девица. - Ты что ж, Котел, не знал, к кому шхеришься? Зачем пургу мел - "свой человек, свой человек"?

- Где врач? - опять задала вопрос жена Сергея. - Если врач не придет через минуту, я сама сообщу в милицию...

Ира ушла из комнаты. В повисшей тишине послышался характерный звук снимаемой телефонной трубки.

- Не работает, - сказала женщина. - Сережа, сдается мне, что твои так называемые друзья обрезали телефонные провода в подъезде... В общем, все. С меня хватит. Я пошла в райотдел...

Не успела Ира нагнуться за туфлями, как Карина кошкой взметнулась от кровати и, буквально влетев в прихожую, схватила Иру за плечи и резко толкнула в сторону от двери. Женщина с трудом удержалась на ногах. Сергей моментально пришел в ярость.

- Ты что же делаешь, дрянь?! - загремел он.

И решительно направился к Карине, чтобы хорошенько влепить по щеке зарвавшейся девице, но резко остановился, потому что та неожиданно выхватила из-под куртки небольшой пистолет.

- Никто никуда не пойдет! - уже знакомым истерическим тоном выкрикнула Карина.

- Лучше не надо, - поддакнул Павел. - Давайте попробуем без проблем продержаться несколько дней... К тебе это тоже относится! - прикрикнул он сообщнице. - Не напрягай людей!

Все замолчали.

- Врача, наверное, не будет, - утвердительно произнесла Ира. - Меня вот что интересует: когда ваш приятель умрет, тогда вы наконец избавите нас от вашего присутствия?

- Врач будет, - возразил Паша. - И наш друг не умрет - его надо обязательно поставить на ноги... Но придется ждать, когда он сможет самостоятельно передвигаться.

- И не только передвигаться, - угрюмо сказала Карина. - Кроме него, никто не сможет отмыть наш хабар... Если с Барином что случится, баксы можно будет выбросить...

- Я бы выбросил твой длинный язык, - зло сказал Павел. Карина бросила на Кутапина тоже не слишком добрый взгляд.

- То есть, что же это получается? Вы, значит, намерены надолго здесь обосноваться? - деревянным голосом спросила Ира.

- Надолго, - подтвердил ее опасения Павел. И тоже без эмоций, лишь просто покачав красивой белокурой головой.

* * *

В дверь купе затарабанили чем-то металлическим. Несмотря на ранний час, я уже собирал вещи, готовясь к выходу. Попутчики крепко спали, причем двое храпели. На часах было около половины пятого утра, я чувствовал соответствующую этому времени разбитость, но надеялся, что днем удастся немного вздремнуть. Покинув купе с ворохом белья в руках, я отправился по коридору в сторону служебного помещения. Освещение вагона еще не выключили, хотя рассвет уже вступал в свои права. Молодая проводница, затянутая в облегающее ладную фигурку трико, выглядела очень сексуально, несмотря на припухшие спросонья глаза.

- Минут через двадцать подъедем, - хрипло сказала она. - Никто, кроме вас, тут не выходит.

- Уж извините, что пришлось из-за меня вставать ни свет ни заря, - я изобразил сочувственную улыбку.

Проводница с легкой нервозностью пожала плечиками. Под кофточкой у нее явно ничего не было - острые соски едва не протыкали тонкий трикотаж насквозь.

- Здесь уже давно никто не выходит, - сказала она. - И никто не садится. Вроде бы и не совсем уж деревня. Но как-то запущено все выглядит... Командировка?

Девушку вряд ли интересовала цель моей поездки. Она явно говорила со мной лишь затем, чтобы не уснуть.

- По делам, - сказал я.


- ...Это соответствовало действительности? - спросили вы.

- В общем, да. Я ведь действительно приехал, чтобы договориться насчет того, чтобы возобновить поставки запчастей. Местные раньше много у нас покупали, но полгода назад директор их фирмы что-то перестал обращаться, хотя бизнес у него, насколько мне известно, продолжался. А поскольку и я, и наш генеральный хорошо знали его лично, то было решено, что я приеду и договорюсь о том, чтобы продолжать наши дела.

- Понятно. - Продолжайте.


Город действительно выглядел "запущено". Поезд небыстро двигался по рельсам в окружении неопрятно выглядевших сооружений железнодорожной инфраструктуры - не то бараков, не то цехов. И ни одного человека - даже каких-нибудь обходчиков не было видно в этот час близ путей.

Неожиданно резко неопрятные постройки уступили место привокзальным сооружениям, а спустя полминуты - и самому вокзалу. Поезд почти остановился, проводница открыла лязгнувшую дверь и высунулась наружу.

- Как-то там... Неуютно, - проговорила она почти жалобно.

И даже передернулась всем телом.

- Что ж, спасибо, - сказал я. - Удачи.

- И вам того же, - последовал ответ.

Я спустился на замусоренный перрон и огляделся. Трудно поверить, но ни одного человека не было в пределах видимости. Действительно, "все запущено"... Дул прохладный ветер, гоняя мусор по асфальту платформы, низкое серое небо, казалось, касается шпиля вокзала. Такое впечатление, что и сам вокзал пуст... Рядом со мной стоял трактор - небольшое самоходное шасси для перевозки тележек с мелким грузом. У меня возникло ощущение, что этот трактор стоит тут не один год; у машины изрядно заржавел капот и спустили оба баллона на задних колесах. В этот миг мне очень захотелось запрыгнуть обратно в вагон... Но проводница уже захлопнула дверь. И все двери в других вагонах были закрыты. Да и поезд уже тронулся - тепловоз потащил состав, на мой взгляд, значительно раньше, чем истекли пять минут, отведенные для стоянки. И что именно тепловоз тянул поезд - это мне потом показалось важным.


- ... Почему тепловоз - так важно? - перебили вы.

- Над путями я видел контактные провода. Но состав тащил дизельный локомотив, которому не нужно электричество. Я ехал во втором вагоне, потому не мог не обратить на это внимание.

- И что из этого следует?

- Может быть, и ничего. Но что было потом, как-то подтвердило мою догадку.


Конечно, этот город деревней нельзя назвать. И даже на самых задрипанных полустанках в начале шестого утра на перроне всегда можно увидеть хотя бы двух-трех пассажиров, бомжа, дворника, какого-нибудь железнодорожного рабочего. Но здесь оказалось пусто даже в здании вокзала.

То есть, абсолютно пусто. И, похоже, уже довольно давно.

Не веря своим глазам, я осмотрел вестибюль. Светильники не горели - ни забрызганная известкой люстра под сводчатым потолком, ни настенные рожки. Сквозь довольно грязные окна, часть из которых была с разбитыми стеклами, снаружи пробивался неуверенный утренний свет. Он освещал запыленный пол, смятые газеты на жестких секционных креслах, наглухо закрытые амбразуры касс и пустующие киоски. Электронное табло не работало, рекламные и указательные лайтбоксы тоже были выключенными.

Мне стало, мягко говоря, не по себе. Ну ведь дежурные-то должны быть здесь! Хотя бы один страж порядка ведь обязан торчать в обозримых пределах! Что все это значит?

Мои шаги гулко отдавались под сводом вокзального вестибюля. Я прошел по направлению выхода в город, и только тут обратил внимание на придвинутые к стене малярные леса, сколоченные из грубо обработанных досок, а рядом с ними - пару испачканных цинковых ведер.

Вот и ответ! Я даже хохотнул в голос. Старый вокзал закрыли на ремонт, а пассажиры, наверное, обслуживаются в каком-нибудь из сооружений в окрестностях перрона. И ничего удивительного - несколько лет тому назад, когда в Казани сгорел основной вокзал, на какое-то время там задействовали другое здание. Вот только какого лешего поезд остановился у бездействующей платформы?

Я вышел на привокзальную площадь и уставился на пустые, частично разгромленные киоски, и на пустые, просевшие на спущенных шинах, автобусы. У многих из них были выбиты стекла.

И опять-таки ни одной живой души в пределах видимости.

Вот тут-то мне и стало страшно. Что тут произошло? Эпидемия? Какая-то катастрофа? Может, тут что-то шарахнуло, вроде как в Чернобыле, и всех людей эвакуировали? А я, получается, замотавшись работой, семьей и прочей рутиной, даже ни о чем таком не знал? Нет, это чушь. Тогда, может быть, меня высадили на другой станции? - мелькнула мысль. Но нет, ведь и вокзал я этот помню, и площадь та же, и дома вокруг знакомые... Дома вокруг... И что - они тоже пустые?

В любом случае надо было что-то делать. Не стоять же тут столбом! Да и меры предосторожности не помешают - ведь не секрет, что в местах, откуда ушли добрые граждане, обычно появляются лихие ребята. К тому же, таскать на себе все свое барахло нет ни малейшего смысла.

Я вернулся в здание вокзала в поисках помещения, где можно было бы оставить до лучших времен увесистую дорожную сумку. Попутно проверил висящие на стене таксофоны - местный и междугородный. В трубках - я в этом и так был почти уверен - ничего, кроме полной тишины, услышать не удалось.

Камера хранения оказалась незапертой и тоже совершенно пустой, если не считать алюминиевого чайника и пачки из-под печенья на столике, застеленном выцветшей и изрезанной во многих местах клеенкой. Здесь же лежал средних размеров ключ от накладного, по всей видимости, замка, и я решил его прикарманить.

Затем прошел через дверь с табличкой "Посторонним вход воспрещен" и проверил двери кабинетов и прочих служебных помещений. Все они оказались запертыми, но к одной из них подошел найденный в камере хранения ключ.

Внутри не обнаружилось ничего интересного - маленькая комнатушка хозяйственно-канцелярского назначения. Несколько металлических шкафчиков, либо пустых, либо со спецодеждой, стеллаж, где обнаружилось несколько папок с бумагами, да книг специальной литературы плюс допотопный шифоньер и не менее допотопный офисный стол с выдвижными ящиками и молчащим телефоном под настольной лампой. В шифоньер я спрятал большую дорожную сумку и пакет, предварительно достав из нее банку консервов, остатки тостового хлеба и небольшую бутылку минеральной. Потрапезничав, рассовал по внутренним карманам документы, банковские карты и деньги, взял пачку сигарет с зажигалкой, и положил наготове ключ от помещения, решив дальше двигаться сравнительно налегке - с собой у меня была только небольшая сумка на ремне с необходимым набором того, что не дает человеку опускаться...

Но перед выходом проверил содержимое ящиков стола. В верхнем нашелся журнал приема-выдачи чего-то. Мне хотелось посмотреть на последнюю отмеченную дату, но несколько страниц было вырвано, и информации я не получил. В других ящиках обнаружились комплект вагонных ключей, складной нож с вылетающим лезвием (не бандитский, всего лишь made in China, но если у вас такой обнаружит милиция, доказывать, что вы не верблюд, придется основательно), а также небольшой моток капронового шнура с крючком. Все это не оттягивало сумку, потому я решил взять трофеи с собой, после чего покинул вокзал и отправился по известному мне адресу.


- ...Все телефоны молчали? - уточнили вы.

- Да, все, какие мне попадались.

- У вас не было мобильного?

- Был. Но беда в том, что я забыл его подзарядить в поезде, пока была возможность, а потом, когда ушел с вокзала, оставил зарядник в дорожной сумке. Все равно его некуда было включать.

- Вы сразу пошли в офис вашего заказчика? У вас не возникло желания выйти на перрон еще раз, посмотреть, нет ли другого поезда, например? Потом, наверняка где-нибудь могла стоять электричка - они проходят довольно часто.

- Верно, так я и сделал. Электричка стояла на четвертом пути. Двери закрыты, токоприемники опущены, кабины и вагоны пустые. И все тихо. Я постоял минут десять, за это время слышал только шум ветра.

- И никакого движения?

- Никакого. Из живых существ только вороны и голуби. Да еще увидел трех собак, бегающих по путям. Знаете, я побоялся оставаться на перроне, и скрылся в вокзале. Не внушали доверия эти собаки - как-то нехорошо они выглядели.

- Ясно. Продолжайте.


Адрес офиса был мне известен. Как и адрес квартиры директора - все же у нас с ним когда-то отношения были чуть больше, чем просто деловые. От вокзала до его квартиры путь неблизкий. Пересекать пешком город, подобный тому, в каком я очутился - занятие не для слабонервных. Был бы транспорт...

Но офис, где он вел бизнес, должен находиться гораздо ближе. Вот туда и можно заглянуть, может, все-таки удастся разобраться, что тут, черт возьми, произошло...

Июньский день вступил в свои права, но высокие облака были уж очень плотными; солнца не видно, небо тусклое. Ветер подвывает в проводах и шелестит гоняемым по асфальту мусором. Где-то каркает ворона. Звуков же, присущих цивилизации, нет и в помине... Довольно прохладно, но осадки, вроде бы, выпадать не собираются.

Это и к лучшему. Неизвестно, что хуже в моем положении - бродить по жаре или под струями дождя. И без того тошно.

Иду прочь от вокзала по широкой асфальтированной улице. Если не ошибаюсь, не так давно она носила имя Энгельса, теперь на табличках читаю - "улица А. Колчака". Ну что ж, все в духе времени... Правая сторона - вдоль "красной линии" пятиэтажки, все сплошь с офисами и магазинами на первых этажах, левая - старые двух- и трехэтажные дома. Кое-где прямо на окнах квартир написано крупно "Продам", а то и "Sale" - прямо-таки в столичном духе. Первые этажи, с подоконниками вровень с асфальтом, как правило, сложены из кирпича, над ними надстроено из потемневшего бруса. В первых этажах либо парикмахерские, либо ателье-мастерские... Один из домов почти полностью сгорел - обугленные балки нелепо торчат в разные стороны. На конце одной из них дремлет ворона. Неподалеку пожарная автоцистерна - стоит тут по всем признакам далеко не первый день, если не первый месяц. Размотанные пожарные рукава валяются на тротуаре.

По-прежнему нет ни единого намека на то, что в этих домах хоть кто-то живет. Я захожу то в один подъезд, то в другой, наугад стучу в двери квартир... Пытаюсь попасть в магазин или аптеку - входы у многих крепко заперты, кое-где двери выломаны. Гастроном №7 на углу Колчака и Старокаменской разграблен - особенно хорошо заметно, где в нем ранее находился винный отдел. В расположенном поблизости здании сбербанка тщательно рылись - наверняка рассчитывали на хорошую поживу; вопрос только, удалось ли чего найти.


- ...Улица Колчака? - вы очень удивились.

- Да, так было написано.

- От железнодорожного вокзала к зданию сбербанка ведет улица, которая действительно раньше называлась Энгельса. Но ее переименовали не в Колчака, а в Януша Корчака, уважаемый. Возможно, на какой-то из табличек заглавная буква "Я" была похожа на "А", а фамилию вы уже сами домыслили. Ведь могло же такое быть, если вы своими глазами увидели якобы разграбленный седьмой гастроном!

- Почему "якобы"? Да и насчет названия улицы я вряд ли ошибся.

- Это вы так думаете. Ладно. Вы нашли офис?

- Да, и довольно быстро.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Из комнаты донесся приглушенный вскрик, что-то покатилось по полу. Карина опять грубо выругалась. Сергей вошел в комнату, некоторое время ошалело смотрел на то, как девица затаптывает окурок на полу. В комнате ощутимо воняло табачным дымом, несмотря на приоткрытые оконные рамы; наверное, за все время с того момента, как в эту квартиру въехали Лихомановы, курили здесь впервые.

- Послушай, я же тебе русским языком сказал: здесь не курят! - зло произнес Сергей. - И я тебе запрещаю свинячить! Давай, быстро прибирай тут!

- Да ты кто, в натуре, такой, чтобы мне запрещать?! - взвилась Карина.

- Я хозяин этого дома! - заявил Сергей. - И потом - я предупреждал, что не надо ругаться при моем сыне... Давай, бери тряпку, отмывай пол. Что за дурдом! Да ты еще линолеум прожгла!

Карина выпучила на Сергея глаза - большие, голубые, но с неестественно большими зрачками, а потому казавшиеся слегка безумными. Сергей с неохотой признавался себе, что он побаивается эту девицу и ждет от нее какой-нибудь гадости. И вот - прошло всего несколько часов, а свинство уже цветет пышным цветом. И пахнет.

- Да ты вообще масть не чухаешь, что ли? - искренне удивилась Карина. - Мне же в падлу с тряпкой шнырять.

- Почему? - наивно спросил Сергей.

- Да нельзя мне! - почти с отчаянием выкрикнула девица. - Это же для опущенных занятие - полы мыть...

Действительно, день только начался, а столкновение интересов уже имело место в квартире Лихомановых. Маленькую комнату прочно оккупировали бандиты, и теперь хозяева были вынуждены потесниться, чтобы устроить место в зале для Нади. Егору было проще - убедившись, что на чулан никто не претендует, и что взрослым не до него, он занавесил проем пледом и включил компьютер. Судя по реву самолетных двигателей и стрекоту пулеметных очередей, сын окончательно завязал с виртуальными монстрами и прочей нежитью (чему Сергей был только рад), переключившись на авиасимуляторы.

Женщины выглядели потерянными. Ира с трудом верила во все происходящее, хотя бы потому, что впервые за все время своей семейной жизни потеряла возможность хоть как-то влиять на ситуацию; она чувствовала, что потеряла управление квартирой, и если бы могла, то сравнила бы свое ощущение с чувством рулевого, чей корабль вдруг перестал слушаться поворотов штурвала, а машины не реагируют на команды и несут судно совершенно неведомым курсом. Надя в свою очередь убедилась, что приехала погостить не в самый удачный момент, и потихоньку прикидывала возможность убраться восвояси. Квартира ее сестры казалась теперь не самым уютным местом на свете, да и более глупая женщина могла бы догадаться, что Ирине сейчас не до Надежды с ее проблемами на любовном фронте.

- Послушай, Пашка, ты сам хоть маленько веди себя по-человечески, - с досадой сказал Сергей, видя, что и Павел уже засунул в рот сигарету.

- Но ведь мы же курим, - с неменьшей досадой произнес Паша, не торопясь все же пока прикуривать. - Мы же не можем выходить в подъезд, ну, блин, прости подлецов... Скажи спасибо, что сейчас лето, можно окно открывать. Зимой вообще атас был бы.

- Спасибо, - ядовито произнес Сергей. - А когда Карина тушит бычки на полу, это что? Показатель ее крутости? Почему бы ей не прибрать за собой теперь?

- Карина? - немного озадаченно произнес Паша. - Ну да, Карина. Да, ладно, больше она не будет. А где это видано, чтобы гости убирались в хате, если уж на то пошло?

- Если уж на то пошло, - не меняя ядовитого тона, возразил Сергей, -
то где это видано, чтобы гости... Особенно тех, которых никто не звал, гадили в комнате?

- Да не будет она больше, я тебе отвечаю! - крикнул Паша.

- Мог бы пепелку тогда найти, что, догадаться трудно было? - подала голос Карина.

Если ее действительно так зовут, подумал Сергей. Он начал уже закипать не на шутку, но тут открыл глаза раненый.

- Так, заглохли, все, - сказал он и с тяжелым всхлипом перевел дыхание. - Курить вы пока здесь не будете, поняли? Я дышать не могу. Попросите хозяина, в туалете чтоб разрешил, ясно? И вообще, пусть врача ищет, сколько можно ждать...

С этими словами главарь отключился.

Сергей оторопел.

- Что это значит? - не помня себя от злости, он схватил Павла за грудки.

- Убери ветки, - мрачно сказал тот, отдирая пальцы Сергея от своей рубашки. - Ну не проканало у нас с костоправом, видишь, какая несрастуха... Послушай, ну ты же теперь крутой, в городе всех знаешь. Наверняка у тебя есть врач, которому можно доверять. Потом, ему можно дать баксов столько, сколько потребуется.

- Ты меня за нового русского не держи, - проворчал Сергей. - Сам же видишь: как я жил в старой "двушке", так и живу здесь по-прежнему.

- Непруха в делах? - с сочувствием, может быть, даже неподдельным, спросил Паша.

- Вроде того.

- Ну вот тебе и самому подогрев будет. Чем быстрее Барина поднимем на ноги, тем быстрее мы слиняем, и тем быстрее с тобой расчет сделаем. Ага?

Сергей посмотрел на друга, лицо которого горело явным отчаянием и готовностью идти на крайние меры, затем перевел взгляд на Карину, в чьих глазах прыгали искры сумасшествия, тяжело вздохнул и перешел в зал. Женщины сидели перед показывающим какой-то сериал телевизором, но вряд ли они внимательно следили за разворачивающейся в фильме интригой. Напряжение в комнате казалось почти физически ощутимым.

- Ир. Дай какую-нибудь жестянку. Банку там из-под консервов, или еще что подобное. В туалет надо поставить.

- Зачем? - после секундной паузы спросила жена.

- Этим вахлакам курить где-то надо, - испытывая мучительную неловкость, сказал Лихоманов.

- Курить? У нас не курят, ты что, не знаешь? - Ирина словно бы не поверила своим ушам. - У нас же ребенок.

Сергей мог бы сказать, что пару недель назад самолично отобрал у "ребенка" початую пачку "Честерфилда", но не стал тогда раздувать скандал, щадя чувства жены и отлично понимая, что только усилит этим у сына чувство протеста.

Сейчас он тем более не собирался говорить об этом.

- Пусть курят, - сказал он. - Это же не навсегда.

- Возьми на кухне под мойкой, - тихо сказала жена.

Сергей отправился в кухню, понимая, что этот раунд их семья проиграла. Хотя, что значит "проиграла"? Ведь никакой схватки между гостями и хозяевами нет - есть просто идиотская ситуация, прямо по Троцкому - "ни мира, ни войны".

- В туалете будете курить, - сердито сообщил он налетчикам, зайдя в комнату. - И попытайтесь все-таки обойтись без хамства.

Затем вышел в коридор, не испытывая ни малейшего желания долее общаться с гостями. За ним из комнаты выскочил Павел.

- Я же не гад, Серега, - горячо заговорил он, - я вижу, что мы тебя и твоих напрягаем по полной. Но и ты пойми меня правильно: у меня не было другого выхода. Мы ведь на полную раскручиваемся - все-таки пришлось грохнуть мусора.

Лихоманов хотел что-то ответить, но передумал.

...В любом углу Земли известно, что если хочешь гарантированно попасть в тюрьму - убей стража порядка. Потому что его коллеги расшибутся в лепешку, но найдут и отомстят. А резонансом крепко достанется и тем, кто хоть как-то помогал преступникам.

Преступникам, вот такая штука. Сергей теперь знал, что старый друг Пашка отсидел четыре года за кражу со взломом, и что именно на зоне нелегкая свела его с рецидивистом по имени Андрей Половод, более известным под кличкой Барин... Его настоящее имя назвали в повторе криминальных новостей, также как и имя Паши по кличке Котел. Как в действительности зовут девчонку-налетчицу, репортеры не сказали, а Сергей подозревал, что главарь, произнося в полубреду слово "Карина", имел в виду вовсе не подельницу, а авто бандитов, вынужденно брошенное ими у здания банка... Надо отдать Половоду должное - будучи с пулей под ребром, Барин все же смог урезонить своих сообщников, когда те подзабыли, что находятся в гостях, да еще в незваных...

Врач для Барина на самом деле оказался мифом. Потому сейчас Сергей ехал на своем темно-зеленом "Крауне" вовсе не на работу, а к хорошо знакомому хирургу с надеждой выручить из дурацкой ситуации не старого друга Пашку с подельниками, но свою семью и себя самого.

Сергей уверенно вел машину по улицам Вантайска, к этому моменту почти освободившимся от транспорта. Час пик прошел, автобусов стало заметно меньше, а легковых не прибавилось. Легковых машин в городе вообще не становилось больше. К сожалению. Для Лихоманова это означало лишь одно - стагнацию. Болотный застой в делах.

Еще лет десять тому назад казалось, что все налаживается. Почти остановившаяся в начале девяностых городская промышленность вдруг обрела второе дыхание, квартиры начали расти в цене, забурлила торговля, на дорогах стало больше машин, в том числе и дорогих. Сергей тогда как раз прикидывал: продолжать ли ему тянуть бизнес здесь, или же перебираться в областной центр? Здесь и аренда была дешевле, и конкурентов не наблюдалось, а вот обменять двухкомнатную квартиру в Вантайске на аналогичную там не представлялось возможным без очень хорошей доплаты. Так что Сергей в конце концов решил продолжить торговлю в пределах насиженного места, не подозревая о том, что не второе дыхание обрел город, а лишь испытал короткую ремиссию.

Первым "сдулся" целлюлозно-бумажный комбинат, производящий в основном газетную бумагу. Она вполне подходила для старых ротационных машин отечественного производства, но ее напрочь отказывались принимать новые "Хайдельберги" и "Роланды". Расхожее выражение "градообразующее предприятие" ярко показало заключенный в нем смысл, когда остановились несколько десятков цехов. Спустя всего год большинство подъездных путей заросло травой, а приближаться к заброшенным корпусам теперь боялись даже охранники - в опустевших зданиях комбината угнездились бесхозные, дичающие собаки и бездомные бродяги с темным прошлым. В течение двух лет почти обезлюдела жилая окраина, застроенная еще в пятидесятые годы двухэтажными бараками. Кому сильно повезло, те успели продать квартиры в более новых "хрущевках" по приличной цене. Кому повезло не особенно, ездили теперь в другие районы города, а то и в областной центр на ловлю любой работы. Обитатели близлежащих частных домов жили натуральным хозяйством и самогоном, что вряд ли могло вернуть "рабочую слободку" в разряд социально благополучных кварталов. Некоторые таксисты соглашались ездить сюда лишь за двойную оплату и только в светлое время суток.

Затем в завод-привидение превратилось и второе крупное предприятие города - комбинат плащевых тканей. Его продукция была вовсе не хуже китайской, однако дороже в разы. Но вслед за исчезновением вантайских ветровок с прилавков магазинов почти сразу же с местного рынка исчезли и китайские ряды вместе с китайцами и их куртками - предприимчивые азиаты быстро поняли, что покупатель в Вантайске кончился.

А вот Сергей не мог безболезненно удрать следом за китайцами. Покупатель на запчасти к иномаркам не сказать, что бы уж совсем кончился, но измельчал заметно. География летних отпусков семьи Лихомановых за последние пять лет говорила сама за себя: Таиланд, Турция, Крым, Алтай, нынче сидим дома. И при этом в компании грабителей, которые хоть и сумели сорвать куш, но оказались так неосторожны, что подставили под пулю своего главаря и пристрелили милиционера.

...Борис внимательно выслушал Сергея и задумался.

- Вообще, я на твоем месте сдал бы их, - заявил врач. - Ты подумай, сколько проблем сразу бы решилось?

- Я боюсь за своих, - сказал Сергей. - Бандиты вооружены. А девчонка вообще плохо вменяемая, то и дело угрожает. Не дай бог что-то заподозрит - может и пальбу устроить. При этом их главный хоть как-то стабилизирует обстановку - мне еще и поэтому хотелось бы, чтоб он поправился.

- Да, если он до сих пор не умер, наверное, останется жив... С точки зрения медицины пулю извлечь нетрудно. А с точки зрения закона?

- По-моему, я уже все объяснил. Не та у меня ситуация, чтобы поступать по закону.

- А у меня? Ты понимаешь, что любой врач просто обязан доносить о любом подобном случае. А тут все как на ладони - в боку пуля, а на боку - синие купола, да?

- Борис! Единственный человек не только в городе, но и вообще, к которому я мог бы обратиться в подобной ситуации - это ты. И ты знаешь, почему.

Борис Ловейко знал. Не настолько чисты они оба были перед законом, чтобы всерьез рассуждать об обязанности доносить куда следует. Сергей и Борис познакомились давно, еще в те времена, когда Лихоманов открыл свой первый легальный бизнес - небольшой автосервис, прекратив граничащее с криминалом "скоробейство". Доктор Ловейко был потомственным, можно сказать, автомобилистом - его мать крутила баранку собственной машины до весьма почтенного возраста. И умудрилась однажды на темной улице сбить пьяного молодого человека, буквально вывалившегося на дорогу перед ее колесами. Вина пешехода была стопроцентной, но он являлся зятем крупной вантайской шишки, и власти долго рыли землю в поисках автомобилиста, которому наверняка пришлось бы туго. Если бы Сергей не сказал, когда его спросили, что "Жигули" мамы доктора Ловейко в злополучный день находились в его боксе на ремонте (бампер и фару действительно понадобилось менять, но эта часть ремонта в документах отражения не нашла). Борис тем временем держал на контроле состояние попавшего к нему в больницу пациента, которого пришлось оперировать, но в конечном итоге удалось вылечить. И, забирая машину матери из ремонта, врач заявил о своей готовности отдать долг владельцу автосервиса. Сергей, насколько ему помнилось, пробормотал тогда что-то насчет того света и угольков, искренне надеясь, что ему не придется просить об аналогичной помощи у Бориса, друзьями с которым они не были, во всяком случае, близкими - это точно.

- Вот ты рассуждаешь о том, что помочь другу - дело святое, так? В любой ситуации?

- Да почти в любой, Боря.

- Вот видишь - "почти". Это значит, что какой бы старый и добрый друг для тебя он ни был, все же есть какой-то предел для того, чтобы так злоупотреблять, верно? Подумай: а если бы ты оказался в подобной ситуации, Павел бы тебя выручил?

- Не знаю. - Сергей подумал несколько секунд. - Но если честно, то и знать не хочу.

- Нет-нет, - настойчиво заговорил врач, щелкая зажигалкой. - Мне все равно интересно. Вот видишь - ты не знаешь. А вдруг бы он, наплевав на старые отношения, прямым ходом рванул бы в милицию? Или в прокуратуру? Ведь это ты сейчас поступаешь как друг. А он поступает как... В общем, неправильно он поступает. Не по-дружески. С этим ты можешь согласиться?

- Могу.

- Ну, вот....

- Но если я так сделаю, я опущусь до его уровня.

Мужчины помолчали. Ловейко рассеянно стряхнул пепел в корзину для бумаг и заговорил:

- Дружба, Серег, на мой взгляд, бывает очень странной штукой. Особенно на твоем примере с Павлом. Знаешь, в древнем Египте был такой священный жук... Не могу вспомнить, как его название...

- У них там, по-моему, вообще не было несвященных животных.

- Погоди. Этот жук катал шарики, а египтяне усмотрели в его действиях символ движения солнца. То есть, шарик, слепленный из навоза, являл собой солнце. Понимаешь?

- Это с какой стороны смотреть, да? Для кого-то это солнце, для кого-то - катышек дерьма. Так, что ли?

- Да. Но еще есть третья сторона, третий субъект - сам жук. Для него абсолютно безразлично, что думают древние, и чем является его шарик для современных людей в действительности. Для жука катать шарики из всякой дряни - дело естественное, более того, необходимое; так как он то ли питается этой дрянью, то ли делает из нее гнезда - неважно. Важно то, что он не может обойтись без этого.

- Так. Жук - это, выходит, Павел?

- Нет. Сергей, ты ничего не понял. Твой Паша - это в данном случае древний египтянин. А вот ты и есть тот самый жук. А для всех окружающих, кто может смотреть на вещи объективно, цена вашей дружбе - сам понимаешь что.

- За такие сравнения, Боря, можно ведь и по вывеске схлопотать, - задумчиво произнес Сергей.

- Ну что ж, извини за откровенность... - Борис погасил сигарету. - Ты же на машине, если я все правильно понимаю?

- Разумеется.

- Тогда спускайся и жди меня. Через пятнадцать минут я буду готов.

- Борис!.. Спасибо, - с чувством произнес Лихоманов.

- Потом благодарить будешь, - ответил хирург. - Впрочем, я в этом не уверен.

* * *

Парадный вход в здание, где все шесть этажей занимали офисы, был наглухо закрыт, и указательная стрелка направляла потенциальных посетителей во двор. Из сквозных ворот здания тянуло каким-то неестественным, неправильным холодом, со сводчатого потолка арки готов был отвалиться громадный пласт штукатурки, и я решил от греха подальше обойти дом вокруг, пусть бы это даже и удлинило мне путь.

Двери под разнокалиберными вывесками были незапертыми, и я воспользовался возможностью попасть внутрь. Нужный мне офис располагался на втором этаже, я для начала обошел конторы на первом - мало ли что.

Здесь когда-то была компьютерная фирма (пустые стеллажи и раскуроченный кассовый аппарат), магазин отделочных материалов (выцветшие образцы продукции на видном месте), мини-типография (печатная машина типа "Ромайор" в центре комнаты и разбросанные по полу оттиски). Здесь в числе прочего печатали листовки с призывами голосовать за какого-то мужчину с интеллигентно тонкими чертами слегка асимметричного лица. Судя по всему, речь шла о местных и сравнительно недавних выборах, но определить, до выборов или после оных из города случился исход, я не сумел. Одну из листовок я подобрал и положил в карман.

На первом этаже была еще одна комната - здесь торговали детской канцелярией, как-то: цветной бумагой, тетрадками, пластилином. В офисе, похоже, как и во многих других виденных мной сегодня помещениях, что-то громили... Но вероятнее, все же, не что-то, а кого-то. На одном из столов остались засохшие следы порядочного количества крови, на полу тоже хватало подозрительных пятен. Близ них я обнаружил ключи, похожие на автомобильные, с брелком в виде дракончика, а поскольку во дворе заметил несколько припаркованных машин, то решил подобрать и эту связку.

Поднявшись в интересующий меня офис, я опять разочаровался: ничего интересного или могущего дать хоть какую-то информацию о местонахождении директора, здесь не нашлось. Несмотря на то, что офис был не заперт, и на стеллажах внутри помещения хватало разных металлических деталей, здесь обошлось без вандализма и без разграбления. А если я хоть что-то понимаю в запчастях, то уж на тысячу долларов железок тут по-всякому можно было набрать.

К этой комнате с образцами товара и примыкал кабинет директора. Одно время, насколько мне известно, он платил управляющему, но сейчас был вынужден рулить самостоятельно.

Походило на то, что кабинет, как и почти все виденные мной сегодня помещения, пустовал уже приличный срок. Я решил, что имею право пошарить в вещах, и приступил к обыску.


-... Как назывался офис вашего знакомого?

- "Оверхилл". Кажется, ООО. На вывеске еще и по-английски было написано "Overhill ltd."

- Знаю такую фирму. Продолжайте.


В одном из ящиков стола я нашел связку разнокалиберных ключей, вероятно, квартирных. Я взял их с собой, но больше ничего интересного и здесь обнаружить не сумел... Верхняя камера сейфа была заперта на ключ, нижняя - открыта настежь и опустошена. На столе находился телефонный аппарат с цифровым автоответчиком, и у него оказалась исправна батарея. Линия молчала, но прослушать запись разговоров получилось. К сожалению, дисплей показывал только часы и минуты, и я опять не сумел определить дату местного апокалипсиса.

"Это Иван. Слушай, мне нужно три комплекта зимней резины на четырнадцать. Только "Нокиан" не надо, у меня сейчас нет таких толстых клиентов. Давай один "Бриджстоун", лучше бэ-у, и две "Таганки", можно новые. Хорошо? Жду звонка, желательно сегодня", - густой хриплый бас.

"Тут вас двое иногородних домогаются - говорят, что есть проблемы с дубликатами, которые мы выписывали на прошлой неделе", - нежный девичий альт.

"Привет. Будь добр, сообщи, не пришло ли чего на "Скарабус" девяносто восьмого года выпуска. Погибаем", - энергичный голос парня лет двадцати с небольшим.

И на этом все - наверняка автоответчик регулярно очищали от поступающих сообщений. Занятно, что двое из звонивших даже не удосужились представиться - это означало, что их голоса хозяину кабинета были хорошо знакомы.

Ждать и искать тут больше было нечего. Я покинул офис, прикрыв за собой двери, и спустился во двор. На парковке у подъезда стояли три автомобиля - две цветные "девятки" и белая "Тойота-Королла" начала века, если судить по форме кузова. На вид машина была почти как новая и вроде бы целая, в отличие от всей иной автотехники, что попадалась мне на улицах города. Приятным сюрпризом оказалось то, что найденные ключи подошли к этой машине, и совсем уж здорово было, что двигатель со второго раза завелся, а датчик показал, что топлива в баке существенно больше половины.

Пока мотор прогревался, я прикинул план дальнейших действий. Лучше всего, наверное, съездить к директору домой, дождаться его (если такое возможно), а потом уехать на "Королле" из этого проклятого города. Уж наверное, выезды из Вантайска существуют в природе.


- ...Получается, что машину вы просто угнали? Так?

- Вы могли бы посоветовать что-то другое?.. Знаете, мне было страшновато идти пешком через весь город. И потом, я очень хотел вообще уехать. Как только смог бы убедиться в том, что зря теряю здесь время.

- Будем считать, что в ваших словах есть определенный резон, - заключили вы.


Мне действительно было страшно. Безлюдный город буквально давил на психику всей своей тупой инертной массой. При этом казалось, что в любой момент из-за угла вылетит машина, набитая отморозками, готовыми взять тебя на абордаж, или дорогу перегородит толпа восставших из ада мертвецов. После того, как я увидел, во что превратился Вантайск, мне уже трудно было бы чему-то удивиться.

Конечно, я знал, что этот город, как сейчас принято говорить, депрессивный. И слышал, что на просторах нашей страны найдутся не только вымершие деревни, но и поселки, и вроде бы даже несколько маленьких городишек. Причем, на мой взгляд, городку умереть проще. В деревне, если ты не пьешь и на печи круглосуточно не лежишь, выжить можно. В городе, если ты был привязан к заводу, который остановился, к магазину, который закрыли, и к теплоцентрали, которая отключила отопление за неуплату, шансов не остается. Дергайте отсюда, товарищ... Вот только знать бы куда.

Но как мог неслышно для мира умереть Вантайск, скажите мне на милость?! Это было выше моего понимания...

Я почти добрался до нужной улицы, застроенной, как и большинство кварталов, однотипными панельными пятиэтажками, и на минуту решил остановиться - заглушить двигатель, послушать, что здесь и как. И свернул с дороги к небольшому павильону, на парковке рядом с которым стояла машина, на вид такая, будто только что с конвейера. Покосившаяся вывеска на павильоне уверяла, что в нем находится салон сети игорных домов "Монте-Кристо".


- ...Может быть, "Монте-Карло"?

- Может быть. Я точно не помню. Тем более что на вывеску я уже не обращал внимания, когда подошел к стоящему рядом с павильоном автомобилю. Капот машины был теплый, когда я положил на него руку.

- Что за машина?

- "Форд", седан. Дверь со стороны водителя была не заперта, ключей в замке я не увидел, но то, что в этой машине совсем недавно работал двигатель, сомнений быть не могло.


- Есть кто-нибудь?! - крикнул я.

Тишина. Только отдаленное воронье карканье.

Автомобиль был серебристо-серый, с характерными для "Фордов" выпуклостями над колесными арками. Я еще раз заглянул внутрь салона. Ничего особенного - стандартная комплектация. Чехлы на сиденьях дешевые, особых украшательств на панели или под лобовым стеклом не замечено. Листок техосмотра с цифрами прошлого года - к сожалению, ни о чем конкретном он не говорил.

Осторожно, по-прежнему опасаясь неприятных сюрпризов, я вошел внутрь игрового павильона. Хозяина машины тут не нашлось, как впрочем, и иной живой души. Электронные игровые автоматы были почти все разбиты, только один механический агрегат - "однорукий бандит" казался целым и невредимым.

Неожиданно для самого себя я подошел к автомату и потянул рычаг. Дурацкая идея? Да, иного я потом не мог сказать об этом поступке. Какого черта мне пришло подобное в голову, и сам не знаю.

"Однорукий бандит" оказался либо сломанным, либо принудительно разблокированным - заработал без жетона. Диски раскрутились, затем начали замедлять движение. Остановились, неожиданно зафиксировавшись на трех одинаковых картинках с ягодками, и в лоток, загремев, вдруг выпал единственный жетон.

Вытащив жетон из лотка, я стал его разглядывать. С одной стороны он был украшен изображением жука, с другой - стилизованным солнцем, каким его иногда рисуют в книжках для детей: кольцо с короткими языками пламени по внешней окружности. В этот момент я сообразил, что уже некоторое время снаружи до меня доносится какой-то шум, машинально опустил жетон в карман и выскочил из павильона.

И обнаружил, что между "Короллой" и "Фордом" лежит простой футбольный мяч. И не просто так лежит, а останавливает свое движение, словно бы только что откуда-то прикатился.

От неожиданности я даже выругался вслух - ну чего мне стоило выйти наружу несколькими секундами раньше! Хотя... А был бы в восторге от моего появления этот футболист? Не факт, как говорят нынче. Впрочем, не факт, что кто-то из местных вообще захочет пообщаться с приезжим. Возможно даже, что таинственные обитатели Вантайска вовсе не стремятся на контакт со мной, а это вполне могло означать если не открытую враждебность, то как минимум трусливое недружелюбие.

Я поддал по мячу ногой, он некоторое время летел над газоном в сторону одной из пятиэтажек, затем, подпрыгивая, покатился по неровному асфальту.

И вдруг из-за угла дома выбежал человек. Я находился метрах в тридцати от здания, и легко сумел разглядеть, что это мальчик лет двенадцати или около того, одетый в оранжевую тенниску и зеленые бриджи. Он поддал ногой подкатившемуся мячу, тот упрыгал за дом, а мальчишка побежал следом.

А я помчался за мальчиком. Это был первый замеченный мною человек в пустом городе, и, вполне возможно, он вряд ли остался здесь в одиночестве. Не иначе, рядом с ним есть взрослые, которые, наверное, все же смогут мне объяснить, какая фантасмагория тут происходит.

Все это я продумал за те несколько секунд, пока добрался до угла дома. Но за это время мальчишка куда-то исчез. Мяч еще медленно катился по дороге вдоль подъездов, а вот паренька уже словно и не было.

Я огляделся. Не слишком большой двор с типичным набором металлических детских качалок и лесенок все же казался не таким уж маленьким, чтобы мальчик успел его пересечь и скрыться за другими зданиями, пока я бежал. Может, он заскочил в подъезд? Вот только в который из ближайших двух?

Мне не пришло в голову ничего, кроме как пробежаться по лестницам и простучать двери квартир. Честно скажу - я заранее настроился на неудачу. Может быть, потому в первом подъезде я и испытал полное фиаско. Но вот во втором подъезде на втором же этаже успел заметить мелькнувшую тень и услышать звук хлопнувшей двери. Неужели повезло?

Я подскочил к этой двери и заколотил по рейкам, которыми она была обшита.

"Откройте! Пожалуйста, откройте! Я заблудился в этом городе" - заговорил я. Вероятно, неся определенную чушь, но что более умное можно было произнести в подобных обстоятельствах?

За дверью слышался какой-то шорох - словно кто терся о стенку. Я подождал секунд пять, затем почти слово в слово повторил свою просьбу.

В ответ на нее прозвучал выстрел.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Борис щелкнул замком бикса, поставил его на пол. Затем, вынув из барсетки органайзер, приготовился что-то писать.

- Какие перспективы, доктор? - тихо спросил Половод. Лицо его было не таким бледным, как утром, но заметно осунулось, на щеках появился румянец. Вряд ли такой уж здоровый, подумал Сергей.

- Рана неопасная, - объявил Ловейко. - Пулю изъять было несложно. Есть опасность внутреннего кровотечения, поэтому надо избегать резких движений и очень бережно обращаться с раневым местом. А от спортивных мероприятий я вообще бы посоветовал воздержаться как минимум на месяц. Если строго соблюдать режим и простые рекомендации, через неделю вы сможете вставать.

- Неделя, - прошептала Ира из коридора.

В проеме комнаты торчали Павел и Карина. Егор по-прежнему рубился в свои игры, он лишь на минуту выглянул из чулана, когда Сергей привез врача. Надежда почти не выходила из зала. В комнате, кроме врача и пациента, находился только Лихоманов-старший.

Неделя, подумал он. Еще неделя кошмара - и все. Еще целая неделя, которая только началась. В течение этой недели налетчики будут вонять в туалете табачным дымом, их придется кормить и наверняка обстирывать. Принесло оккупантов на мою голову...

- Сейчас выпишу рецепт, - спокойно говорил Борис. - Перевязку будете делать каждое утро и каждый вечер. Я уверен, что вы это сможете.

- Это к тебе относится, - Сергей испытующе посмотрел на Карину. Та поморщилась, но протеста не последовало. И на том спасибо.

- Чего мы должны? - спросил Павел. Борис даже не обратил на него внимания.

- Пошли, Сергей, - сказал врач. - Проводишь меня до машины. Да и в аптеку зайди заодно.

Ни с кем не попрощавшись, Ловейко вышел из квартиры. Лихоманов последовал за ним...

- Ты, если я правильно понял, сделал свое дело? - спросил Сергей, когда мужчины спустились во двор и остановились возле машины.

- Да, с этим парнем проблем быть не должно. С точки зрения медицины. А вот с других... Боюсь, твои постояльцы еще наделают тебе хлопот. Так что советую тебе их припугнуть. И не давай им бездельничать, а то на стенку полезут. Пусть занимаются больным - я не зря сказал про перевязки. Зэчары все это как правило умеют делать...

Через несколько минут Сергей остановил машину возле больницы и протянул руку врачу:

- Спасибо, Борис.

- Не за что... Не люблю быть в долгу, - сказал Ловейко, улыбнувшись уголками губ. - Ну ладно. Удачи! Она тебе сильно понадобится в ближайшие дни.

...Открывая дверь квартиры ключом, Сергей уже понял, что происходит недоброе. Растрепанная, раскрасневшаяся Карина с привизгом допрашивала Пашу, куда он дел ее сумочку. Паша в свою очередь огрызался, уверяя, что следить за чужой сумочкой он не нанимался, и что Карине следовало бы вообще не выпускать ее из рук, раз она не может жить без ее содержимого. Разговор, естественно, проходил на повышенных тонах и без особого контроля над нормативами лексики.

Сергей готов был поклясться, что никакой сумочки Карина действительно не вносила в квартиру. Кроме дорожной сумки, набитой награбленными долларами, при славной троице ничего не было. Но сейчас он не стал высказывать вслух свои соображения.

Вместо этого Лихоманов схватил девицу за локоть, развернул к себе и в очередной раз напомнил о недопустимости подобных выражений в его доме. Лицо Карины было перекошено от злобы, и сейчас его вряд ли кто мог назвать привлекательным.

- Паша, ну чего опять за дела?! - спросил он, обернувшись затем к другу. - Что за детский сад? От того, что вы будете орать и скандалить, только себе хуже сделаете. Ну потеряли сумочку, что же теперь...

Карина зарычала и сползла по стенке, уселась на пол, подтянув колени и закрыв лицо руками. Лихоманов озадаченно поглядел на нее.

- Она на игле сидит, - неохотно произнес Павел. - В сумке, наверное, две дозы "герыча" были... Ну и "баян", конечно, да прочие прилады. Если сейчас не уколется, ее начнет плющить, и она вообще все, что угодно может натворить...

- Па-ша! - простонала Карина, не вставая с пола. - Пожалуйста... Найди сумку!

- Ты где ее оставила? В тачке? Вспоминай! - требовательно заговорил Павел.

- Нет, не в тачке, - жалобно проговорила Карина. - Она всю дорогу была со мной. Я могла только в один момент ее выронить - когда мы Барина тащили в подъезд... Да, наверное, там, в кустах она и валяется! Точно!.. Сережа! - Молодая женщина повернулась к Лихоманову. - Умоляю, пожалуйста... Пожалуйста, найди мне сумку! Черная такая, кожаная, обычная сумочка... Сходи, может, она еще там... Я все-все для тебя сделаю, только по-жа-луй-ста, найди мне сейчас ее!

Карина приподнялась, но тут же встала на колени перед Сергеем и умоляюще сжала тонкие кисти рук со старыми следами лака на аккуратно подстриженных ногтях. Теперь в ее глазах прыгали огоньки страха - того, наверное, страха, известного лишь наркоманам, у которых вдруг возникла жуткая перспектива остаться на неопределенный срок без дозы. Лицо ее теперь стало похожим - Лихоманов просто поразился - на лики святых с картин эпохи Возрождения.

Ну что ты будешь с ними делать?!

- Паша, забери ее в комнату, и сидите там тихо, - сказал Сергей. - Это для вашей же безопасности... Сейчас я схожу, может, удастся чего найти. Кстати, несколько шприцев я купил, займитесь пока вашим Барином... Отвлекитесь.

Карина прерывисто вздохнула, поднялась на ноги и позволила Паше увести себя в комнату. Но на секунду остановилась, повернув к Лихоманову свое лицо - в эту минуту необыкновенно красивое, с нежнейшими чертами.

- Пожалуйста, - тихо повторила она.

... Сергей трижды прочесал кусты во дворе близ своего подъезда, обошел вокруг трансформаторной будки и заглянул под детскую горку, сколоченную из досок. Кроме пары пустых бутылок, нескольких пачек из-под чипсов, жвачек и сигарет, окурков а также, разумеется, многочисленных горок собачьего дерьма, на глаза ему ничего иного не попадалось. Сумочки, конечно же, не обнаружилось - он заранее уверился, что девица что-то напутала.

И все же он ошибся: когда стало окончательно ясно, что смысла шарить по кустам никакого нет, вдруг под одной из скамеек у ведущей через двор дорожки что-то тускло блеснуло. Лихоманов нагнулся. Пудреница! И одноразовый шприц в упаковке, однако, побывавший уже в употреблении. Все-таки Карина не ошиблась, сумочку она потеряла действительно рядом с домом. Вот только кто-то ее распотрошил, что нашел интересного, прикарманил, а ненужное выбросил.

С этими сведениями Сергей и вернулся в квартиру.

- Пудреница? - вскинулась Карина - Красная?

- Кажется, да, - проговорил Сергей равнодушно.

- Так забери ее! - воскликнула молодая женщина. - В ней одна доза еще должна остаться! Принеси, пожалуйста, слышишь?

Карину уже трясло. И она, по всей видимости не играла - даже на расстоянии порядка двух метров было слышно, как стучат ее зубы. Время, очевидно, терять было нельзя. Про себя чертыхаясь, Лихоманов снова потащился во двор, поражаясь тому, как легко он прогнулся под обстоятельства.

На скамейке, под которой Сергей несколько минут назад обнаружил остатки содержимого сумочки, покачивая ножками, сидела девочка лет семи-восьми в простом синем платьице с белыми оборками. При этом знакомая: дочь Родионовны - бесшабашной бабенки из четвертого подъезда, работавшей в местном ЖЭУ маляром. Нередкий экземпляр среди жильцов любого городского дома - живет без мужа, но приятели есть, попивает, но без запоев, шумит по ночам, но хулиганов из подъезда гоняет. И дочь растит - такую же оторву... Что это такое она в руках крутит?

У Сергея упало сердце, когда он убедился, что девчонка пытается вскрыть красную пудреницу.

- Привет, - обратился он к девочке, быстро подойдя к скамейке.

- Дрась, дядь Сережа, - ответила девочка, не прекращая своего занятия.

- А скажи-ка мне, что это у тебя такое? - масляным голосом спросил Лихоманов.

Девчонка немедленно спрятала руки за спину.

- А ничего у меня такого нет, - она сделала честные глаза.

- Послушай... - Сергей присел на корточки рядом со скамейкой. - Ты нашла сейчас под скамейкой красную штучку. Это моя жена потеряла. И расстроилась - ей она очень нужна, тем более, это подарок.

По всей видимости, девчонке было глубочайше плевать на переживания чьих-то жен.

- Но у меня правда ничего нет...

Она чуть поерзала попой и, вытащив руки из-за спины, предъявила обе ладони для досмотра: - Вот.

- Ну... Девочка (как же ее зовут-то, вот черт!), зачем ты говоришь мне неправду? Ведь я же сам видел, как ты крутила эту штучку в руках.

- Не было у меня ничего. - Ужасный ребенок округлил глаза и слегка закатил зрачки.

Лихоманов предполагал, что в детской психологии он полный профан - об этом ему и Ирина не раз говорила, когда у супругов возникали разногласия по поводу издержек воспитания Егора. Но сейчас просто необходимо было напрячь все усилия, чтобы пойти на контакт и не спугнуть девчонку.

- Тебя как зовут-то, маленькая? - не меняя приторного тона, поинтересовался Сергей.

- Люся. - Девочка наклонила голову, прикусила большой палец левой руки и хитро стрельнула глазками.

- Тебе лет-то сколько?

- Семь...

- У! Так ты уже в школу ходишь, наверное?

- Еще нет. В этом году пойду в первый класс.

- Хочется в школу-то, наверное?

- Не знаю... Лилька с пятого этажа говорит - отстой.

- Ну... Ей, может, и отстой, а тебе вдруг понравится, ага? Там весело, на переменах дети носятся,

(боже, что я несу?!)

играют друг с дружкой!

Девочка не ответила. Ей несомненно надоел этот глупый и занудный дядька, и надо по-хорошему вставать и драпать, но как сделать, чтобы незаметно прихватить с собой бесценную находку, надежно прижатую сейчас попкой к доскам скамейки?

- Люся, а день рождения у тебя давно был? - отчаянно начал импровизировать Лихоманов.

- Не-а... В мае, недавно.

- Эх... Вот бы сегодня, тогда можно было тебе подарить чего-нибудь.

По глазам девчонки хорошо читалось, что она ругает себя за несообразительность.

- Но наверное, подарки тебе хорошие подарили? - Сергей продолжил разрабатывать жилу.

- Да так... Две книги какие-то.

- Интересные?

- Не знаю. Картинки отстойные... Набор детской косметики еще принесли - тетя Оля и ее новый приятель. Только мамка тут же забрала и спрятала - говорит, рано еще мазаться.

С этими словами девочка даже надула губы - видно, что она в корне не согласна с мнением матери.

...Во дворе было пусто. Лишь двое или трое прохожих пересекали площадку по диагонали. И то хорошо - еще не хватало, если бы кто из знакомых увидел, как Лихоманов, имеющий в довольно бедном квартале репутацию излишне хваткого деляги, вот уже несколько минут занимается тем, что пристает к ребенку во дворе.

Но ведь надо что-то делать!

- Люся, а может, тебе лучше новую пудру подарить, а? Зачем тебе старая? Тем более, там ее уже мало осталось. А?

Девчонка начала что-то смекать.

- Дядь Сережа, - менторским тоном заговорил ребенок, - мне мамка строго сказала: у взрослых дядей ничего нельзя брать!

- Так это ж у незнакомых, верно? А меня-то ты знаешь?

- А еще мамка сказала, что вы новый русский, и с вами вообще не о чем разговаривать... Вот.

Черт бы подрал всех этих люмпенов, подумал Сергей. А также их не в меру сообразительных детишек. А с ними - всех бандитов заодно с наркоманами и наркоманками, из-за которых, он, Лихоманов, глава пусть захудалой, но еще держащейся на плаву фирмы, лично знакомый с мэром Вантайска, сейчас вынужден валять дурака перед девчонкой, чтобы Карина смогла вкатить себе дозу и тем самым на некоторое время обеспечила спокойствие в квартире... Насколько это еще возможно, сказал внутренний голос.

- Да какой же я новый русский, - Сергей взял до предела доверительный тон и даже развел руками. - Новые русские живут в отдельных коттеджах, ездят на Канары, у них дорогие джипы и "Мерседесы"... А у меня что?

- А у вас тоже машина дорогая. И за границу вы в позапрошлом году отдыхать ездили... Наверное, и подарки дорогие на день рождения дарите.

Та-ак. Начинается детский рэкет. Самое странное, что Сергей так не волновался даже, когда его еще на заре деловой деятельности посещали настоящие вымогатели.

- Да и не только на день рождения, - Лихоманов решил подыграть. Главное, подумалось ему, сейчас не перестараться. - Ты что-то очень хотела получить, наверное, да? А тебе не подарили?

- Да. Я хочу набор косметики. Только не детский, а взрослый. Какой-нибудь крутой чтоб был...

Сергей стиснул зубы. Вот еще попал! Ну где это видано, чтоб дошкольница пользовалась подобными игрушками! Да и маманя, когда увидит (а увидит обязательно!), чем красится дочка, то ведь землю насквозь пробурит, а докопается, откуда презент. А у него, Сергея, и так проблем выше крыши.

- Послушай, а может, я тебе лучше денег дам? А ты сама чего-нибудь пойдешь и купишь? А то я плохо в женской косметике разбираюсь, куплю что-нибудь, а тебе не подойдет.

Сергей намеренно сказал "не подойдет" вместо "не понравится", и даже похвалил себя, решив, что изыскал удачный прием из арсенала детской психологии.

Девчонка уже поняла, что между ними имеет место быть заговор. Она поглядела по сторонам и с пониманием сказала:

- Ладно, давайте, я действительно лучше сама чего-нибудь куплю себе.

- Хорошо. Пятьдесят рублей хватит?

Видно было, что Люся слабо представляет, сколько ей надо для полного счастья. И все же она подумала, что дядя решил обойтись малой кровью.

- Нет. Надо рублей семьдесят. А лучше восемьдесят.

- Может быть, ты и права. Вот тебе деньги, а ты мне сейчас отдашь то, что прячешь. Хорошо?

Девочка закивала головой. Сергей полез в карман и почувствовал, как у него внутри все переворачивается вверх ногами - из-за всей этой суеты он оставил дома бумажник.

- Что такое? - Ребенок сразу просек неладное.

- Сейчас, подожди. Не торопись...

Достав мобильник, он набрал номер жены. Девчонка насторожилась. В трубке прозвучало "абонент не отвечает или временно недоступен", а Люся, похоже, вообразила, что противному дядьке, видно, стало жалко денег, и он звонит кому-то из взрослых на помощь, чтобы отобрать у ребенка чудесную находку. Девочка подскочила и попыталась сорваться с места.

Сергей поймал ее за руку. Со стороны, конечно, сцена выглядела безобразной: взрослый мужик грубо хватает маленькую девочку, а та тщетно пытается вырваться. Сейчас из окон высунутся пожилые женские головы, и начнется...

- Ну послушай, Люся!.. - заговорил Сергей. - Деньги я дома забыл. Я сейчас тебя отпущу, только ты не убегай. Я тебе дам больше - сто рублей, хорошо? Если ты подождешь меня на этой скамейке две минуты, и никуда не исчезнешь... Ладно?

Девочка перестала выдергивать руку, и Лихоманов рискнул ее отпустить. Люся не стала убегать, Сергей отступил на шаг и перевел дыхание.

- Все, - сказал он, - жди меня здесь две минуты.

И сам кинулся домой, надеясь, что долго не задержится; дел-то всего ничего - сто рублей взять...

Квартира встретила его отвратительными звуками - кого-то нещадно рвало в туалете. Карину, естественно. Выставив ноги в коридор и стоя внаклон на коленях, она пугала унитаз с рычанием и стонами, словно перебравший султыги пьяница. Паша, видимо, сидел в комнате с Барином - дверь была плотно закрытой. Ира и Надя, обе с каменными лицами, выросли в прихожей.

- Я не понимаю, во что мы вляпались, - произнесла жена.

- Сейчас я возьму бумажник, и решу эту проблему, не беспокойся.

- "Не беспокойся", - нервно хихикнула Ира. - Да уж...

Лихоманов не мог терять время на бесплодные разговоры. Схватив бумажник, он задержался лишь, чтобы проверить, есть ли внутри деньги. Деньги были.

Он скатился по лестнице во двор, на ходу сложив в несколько раз сотенную и переместив ее в карман. Люся, к счастью, сидела на прежнем месте.

- Вот и я, - сказал он, через силу улыбнувшись. - Держи.

И, вынув из кармана купюру, протянул девочке, но попутно оглянулся - не подсматривает ли кто с близи.

Люся благосклонно приняла купюру и быстро спрятала ее невесть куда.

- Спасибо, дядь Сережа, - произнесла она и, поднявшись, тут же двинулась в неизвестном направлении.

- Эй! - сказал Лихоманов. - Ты мне что-то ведь обещала вернуть!

- А я вроде бы у вас ничего не брала, - пропел ребенок.

Сергей почувствовал, что весь мир вокруг него пошел вкруговую.

- Не брала? И что?! - Мужчина почти закричал. - Ты мне обещала отдать пудреницу моей жены!

- Ой... Дядь Сереж, я, кажется, ее потеряла... - жалобно произнесла Люся и опустила хитрые глазки долу.

- Да где ты ее могла потерять?! - зарычал Лихоманов, все же посмотрев на землю возле скамейки. - Отдай, черт возьми! Что за шутки!?

Какой бы ни была девочка оторвой, все же ей лишь недавно исполнилось семь. И, будучи к тому же не дурочкой, она сообразила, что не надо излишне злить взрослых. Конечно, красивую вещицу, блестящую, гладенькую, прямо-таки сладкого цвета очень, очень жалко, но ведь глупый дядя, как бы там ни было, не пожалел за нее неплохих денег.

- Ой, да вот же она! - сказала вдруг Люся, достав откуда-то пудреницу и протянув ее Сергею.

- Ну спасибо, Люсенька, - выдохнул Лихоманов, забирая вещицу. - Уж как жена обрадуется... Я ей обязательно скажу, что это ты нашла.

Сергей действительно не относился к знатокам детской психологии. Но потом убедил себя, что произнес эту фразу намеренно.

- Нет-нет! - с некоторым даже испугом сказала Люся. - Ничего не говорите. И я никому не скажу, что вы мне денег дали.

- Точно не скажешь? - Сергей строго сдвинул брови.

- Конечно! Ни за что не скажу... И вам спасибо, - почти шепотом произнесла она.

- Ну, тогда беги... - И, не обращая больше внимания на девочку, Сергей опять помчался домой.

Карину уже слегка отпустило. Она вернулась в комнату, где уселась в кресло, слегка запрокинув голову. Лицо ее опухло, покраснело, белки глаз налились кровью. Андрей Половод был без сознания, а может быть, просто спал. Павел бесцельно слонялся по комнате.

- Принес? - спросила Карина безнадежно.

Сергей кивнул, протягивая пудреницу. Молодая женщина даже всхлипнула от громадного облегчения, когда убедилась, что внутри вместо пудры находится плоский пакетик с заветным порошком. Павел потребовал ложку.

- Столовую надо. Лучше не алюминиевую, - заметил он.

Лихоманов сходил в кухню за ложкой, спрашивая себя не в первый раз уже - снится ему весь этот дурдом, или все-таки это кошмар наяву...

- Давай, замути мне скорей дозу... - сказала женщина Паше, протягивая ему зажигалку.

- А что, сама не можешь? - проворчал Кутапин.

- Не могу, - жалобно сказала Карина. - Руки не слушаются.

- Да я один не справлюсь - не умею эту хрень мутить...

- Ну пусть он тогда поможет...

Сергей уже и не думал спорить. Он помог Паше развести дозу порошка в ложке, довести ее до кондиции с помощью огонька зажигалки и втянуть жидкость в шприц.

Карина дрожащими руками расстегнула джинсы, стянула их с себя, небрежно бросила на пол комнаты. Упала в кресло, закинув одну ногу на подлокотник. Ноги у нее, подумал некстати Сергей, выше всяких похвал. Но какого лешего устраивать подобное шоу?

- Это еще зачем? - спросил он Пашу, который опустился перед Кариной на корточки. Шприц тот держал в правой руке иглой вверх.

- Вены на руках ей впадлу, видишь ли, дырявить, - недовольным голосом объяснил Павел. - Вот и ширяет в пах... Ты бы хоть спиртом прошлась сперва, - посоветовал он девушке. - Костоправ же оставил. А то нарыв наживешь, кто тебе его потом лечить будет?

Карина послушалась. Затем бросила комочек ваты на пол, еще сильнее раздвинула ноги, пальцами обозначила место для укола - между внутренней стороной бедра и белой полоской простых хлопчатобумажных трусиков. Паша прицелился и вонзил иглу.

- Попал? - хриплым шепотом спросила Карина.

- Да у тебя уже вены прятаться начали, - проворчал Паша. - Иглу боятся... Сейчас поймаю... Ага, есть.

Он нажал на поршень, выдавил жидкость, затем выдернул иглу. Гротеск, да и только, вдруг подумал Сергей. Если не знать, в чем дело, можно увидеть вполне сексуальную сцену, а вот ни Карине, ни Паше сейчас не до подобных ассоциаций... Хотя насчет Карины, возможно, он и ошибается.

У молодой женщины с лица необычайно быстро схлынули краснота и одутловатость. Карина нежно вздохнула, изящным движением сняла ногу с подлокотника кресла.

- Все... в порядке, - немного замедленно, словно проваливаясь в сон, сказала она.

Сергей только сейчас заметил, что Ира и Надя, оказывается, тоже наблюдают - видимо, из любопытства подошли к двери комнаты. Надо же, как глядят - прямо пожирают глазами зрелище. Хорошо хоть, Егор не видит.

Паша поднялся на ноги, бросил шприц на табурет, рядом с ложкой, на донышке которой уже подсыхали остатки зелья. Он без особых эмоций смотрел на Карину. Та грациозно изогнулась, распласталась в кресле, сладко вздыхая, словно от эротических ласк. Ресницы ее затрепетали, она затуманенным взором поглядела на собравшихся, плавно помахала рукой.

- Ну... что вы... на меня... смотрите? Не... надо...

Голос ее звучал, словно с другой стороны Луны. Затем Карина несколько раз прерывисто охнула, как от подкатывающего пика наслаждения.

- Пойдемте, действительно, - сказал Павел усталым голосом. - Пусть потащится, пока она еще это может.

И требовательным жестом ладони показал всем: давайте, типа, очистим помещение. Женщины молча вышли, за ними комнату покинули Сергей и Павел. Кутапин плотно закрыл за собой дверь.

- Давно она на игле? - спросила Надя. Сергей обратил внимание, что это едва ли не первая реплика сестры жены с момента, когда прибыли гости.

- Не особенно. Но уже втянулась. Если бы Барин знал, что она торчит, не взял бы ее на дело.

- А что, она в ваших делах мастер? - как бы между делом поинтересовался Сергей.

- В том-то и дело, что... Что тебе лучше не надо про все знать, - спохватился Павел. - Но если Барин кому предлагает на дело идти, значит, не просто так... Черт, когда она успела на "герыча" запасть, не представляю.

- И уже такая зависимость появилась? - Это спросила Ирина. И тоже, похоже, впервые обратившись напрямую к одному из налетчиков.

- Так это быстро... Сейчас у нее еще есть шанс завязать. Говорят, пока приход кайфовый, можно успеть соскочить. Потом, когда останется чистая зависимость - кранты.

- Приход кайфовый... - озадаченно повторила Ира.

- Ну она еще балдеет пока от ширева, - объяснил Павел. - Здорово кайфует, сама говорила. Раза в три сильнее, чем... Хотя ладно, че об этом сейчас... Ты лучше, Серега, подумай, где в ваших краях можно "герычем" разжиться? До завтрашнего вечера проблем быть не должно, а если повезет, то и до следующего утра. Но потом по-любому доза нужна будет.

Лихоманов задумался. Сам того не замечая, прикусил большой палец левой руки.

* * *

День своего прибытия в Вантайск я смело могу теперь считать для себя вторым днем рождения. Пуля, пробившая дверь, прожужжала в считанных сантиметрах от моей головы.

Я отскочил. Тот, кто засел в квартире, явно не был расположен принимать гостей. Но удирать я не собирался - мне надо было убедить таинственного хозяина квартиры в своей безобидности. Я прижался к стене у двери, рассчитывая скрыться в мертвой зоне.

"Не стреляйте! Я не хочу причинять вам зла. Просто я приехал сегодня утром в Вантайск по делам, и не понимаю, что тут происходит".

Второй выстрел не оставил отверстия в двери. Однако вслед за ним из-за двери до меня донесся звук падения - словно уронили тяжелый куль.

Я еще покричал в дверь квартиры, но теперь даже выстрелов не раздавалось в ответ. И не слышно было более вообще никаких звуков, даже самых легких.

Наверное, я бы ушел от этой негостеприимной квартиры прочь, но, случайно опустив взгляд вниз, обнаружил тонкую струйку крови, подтекающую из-под запертой двери. Это прекратило мои сомнения, и я рискнул пойти на взлом. То, что дверь была не двойная и не усиленная стальным листом, мне уже было ясно.


- ... Вот этот момент - один из самых невразумительных в вашей истории. - Недоверие явственно читалось на вашем лице. - Очень трудно поверить, что именно так все и было.

- Я же назвал адрес. При желании можно было поехать туда и проверить.

- Допустим. И все же - зачем вы взялись ломать дверь? Ведь вы же сами обозначили для себя план действий - проверить адрес вашего знакомого, затем покинуть Вантайск. Или что-то изменилось?

Поскольку я промолчал, вы произнесли:

- Надо полагать, что вам захотелось вооружиться. Если так, понимаю. Но не одобряю. Продолжайте.


Труп мужчины лет сорока лежал ничком в прихожей, головой в сторону входной двери. Из простреленного виска под дверь все еще подтекала темно-красная струйка. В правой руке мертвец держал пистолет, растоптанные шлепанцы свалились с босых ног.

Был ли этот бедняга водителем "Форда"? Вряд ли. И это означало, что, кроме меня, в Вантайске сегодня утром было как минимум, три человека - тот автомобилист, мальчишка, и вот этот мужчина, несколько секунд назад из неизвестных побуждений так нелепо сокративший количество горожан.

Я обошел квартиру. Много времени на это не потребовалось - одна комната, кухня и все прочее. Попутно понял, что электричества здесь нет, судя по туристской газовой плитке, развернутой на кухне и подключенной к маленькому газовому баллону. Из "холодного" крана при его открытии до отказа побежала тонкая струйка воды, "горячий" же кран не действовал.

В общем кухня, как и комната, была довольно грязной и замусоренной - тот, кто здесь жил, был типом весьма неряшливым и неопрятным. Лишь небольшая библиотека оказалась в строгом порядке - на полках стояли несколько сотен книг, в основном подписные издания советского периода, да солидная подборка специальной литературы, по всей видимости, сугубо медицинской.

Шариться по жилищу было неловко, да и все равно я ничего особенного не нашел, если не считать пистолета, который я, разумеется, прихватил с собой, прежде чем уйти отсюда. Обычный "Макаров" девятого калибра с четырьмя оставшимися патронами в обойме.

"Тойота" неожиданно меня подвела. Я вставил ключ зажигания в замок и повернул его, но в ответ услышал только скрежет стартера. Двигатель наотрез отказался схватывать. Еще несколько раз я делал попытку его запустить, но все без толку - лишь подсадил аккумулятор.

Подняв капот, я как мог, проверил систему зажигания, свечи. С электричеством все было в порядке. В инжекторной системе впрыска топлива я разбирался неважно, и ничего тут сделать не смог. В общем, провозившись с машиной где-то с полчаса, решил ее бросить и найти другое транспортное средство.


- ... Но сначала вы отправились к вашему знакомому?

- Совершенно верно. Его дом находился в пяти минутах ходьбы от этого места.

- Если я правильно понял, визит прошел без особого успеха?

- Без. Я воспользовался ключами, найденными в офисе, чтобы попасть в квартиру. Вы не поверите, но я ее не узнал. Когда-то ведь я был у него в гостях. Сейчас мне показалось, что тут жили совсем другие люди. И обстановка изменилась, и мебель не та... Но, как ни странно, визитки "Оверхилла" с правильной фамилией и правильным адресом мне попались на глаза в одной из комнат.

- Вот это нашлось в той квартире? - Вы показали известный мне набор для аварийного запуска автомобиля без ключа зажигания.

- Да, - неохотно ответил я.

- И дальше что вы собрались делать?

- Уезжать из города, как и собирался.


Ближайшая окраина Вантайска была уже сравнительно близко. Слева от меня громоздился высокий каменный забор целлюлозно-бумажного комбината, справа - тянулись двухэтажные дома, частью своей кирпичные, но в основном - деревянные, построенные еще в сороковые-пятидесятые годы для рабочих комбината. Многие окна в них были заколоченными. Я миновал здание заводоуправления и проверил несколько автомобилей, стоящих на парковочной площадке. С помощью специальных инструментов, неожиданно найденных в квартире, я сумел вскрыть почти все машины, но лишь у двух из них работали стартеры. И только одна - темно-синие "Жигули" шестой модели - завелась. Но у нее оказалось что-то неладное с коробкой передач - работали только первая и задняя, и ехать на машине было почти невозможно. И все же я доковылял на этой тачке до дорожного указателя, на котором, к счастью, вполне вразумительно было указано направление движения до областного центра, и указано расстояние - 140 км.

За поворотом направо возник еще один указатель - надпись "Вантайск" на белом фоне, перечеркнутая косой красной чертой. До красной черты дошел и датчик температуры на приборной панели автомобиля, мне пришлось заглушить двигатель и выйти наружу. Я вполне готов был покинуть город-призрак пешком.

Но не прошел и десяти шагов по направлению к границе города, как остановился. Из придорожного кювета вдруг появились семь-восемь существ.

И они все молча смотрели на меня.

Собаки. Почти все беспородные, плюс пара овчарок и один пит-буль. Разных цветов, разных размеров... Впрочем, мелких особей типа такс или карликовых пинчеров в стае не наблюдалось. Сплошь крупные псы. Тощие и, надо полагать, оголодавшие.

Я сделал шаг назад. Другой. И со всех ног кинулся к "Ладе" - мне совсем не хотелось заводить с этими собаками близкое знакомство.

Легкий и частый топот был уже совсем близко, когда я схватился за ручку двери. К счастью, мне не пришло в голову запирать машину, в противном случае я бы сейчас не сидел тут и не рассказывал о своих приключениях. Я рванул дверь, проскользнул на сиденье и захлопнулся внутри, успев поднять стекло. Вожак с разгона ударился о дверь - "Жигули" даже покачнулись.

Псов стало больше - наверное, пока я бежал, из кювета вылезла вся стая - экземпляров пятнадцать. Две-три самых глупых собаки долбанулись в дверь, пит-буль вскочил на капот и, перебирая по стеклу лапами, проверил лобовик на прочность. Я перевел дыхание, на всякий пожарный опустил "солдатики" на всех четырех дверях и закурил. Руки у меня вздрагивали.

Собаки не лаяли, не выли. Они быстро окружили машину кольцом, некоторые из них, вставая на задние лапы, передними искали уязвимые места. Не иначе, псы уже давно предоставлены сами себе - у многих свалялась либо клочьями вылезла шерсть, почти все были увешаны черно-синими виноградинами впившихся клещей... Близ указателя границы Вантайска лежало разодранное тряпье - только сейчас заметил. Наверное, друзья человека не меня первого пытались убедить не покидать город. Только мне повезло больше - при всем их желании собакам вряд ли удастся вскрыть автомобиль.

Повезло-то повезло, но как быть дальше? Патронов в пистолете на всех собак не хватит. Из машины выходить нельзя - скорая и одновременно нелегкая смерть. К быстрой и долгой езде тачка непригодна... Впрочем, можно попытаться доехать до какого-нибудь здания или любого другого укрытия, чтобы встать дверь в дверь и выбраться из автомобиля - не вечно же в нем сидеть?

О том, что придется делать дальше, я сейчас запретил себе думать. Цель на текущий момент была только одна - избежать близкой встречи с собаками. Я запустил двигатель, включил заднюю передачу и двинул обратным ходом, как тот чукча из анекдота. Смех смехом, но кто-то мне говорил, что при движении назад есть шанс не так быстро перегреть двигатель, нежели все время "пилить" на первой передаче.

Собаки последовали за мной. Поскольку ехал я не быстро, отстать им было невозможно. Свора трусила вокруг меня почетным эскортом, а вожак-овчарка и пит-буль бежали впереди, словно показывая мне дорогу. Сообразительные твари будто бы понимали, что с дороги мне свернуть не удастся.

Так я добрался до заводоуправления. В здании, кроме парадного входа, имелось несколько деревянных дверей, окрашенных в красно-коричневый цвет, и я, надеясь, что какие-то из них не заперты, подъехал к серой стене управления, и двинулся к ней впритирку. Псы, кажется, слегка растерялись. И только когда я добрался до первой из дверей, открыл дверцу машины и кое-как убедился, что мне повезло, вожак коротко гавкнул, и стая вплотную приблизилась к "Жигулям". Неугомонный пит-буль даже вспрыгнул на крышу "Лады".

Между автомобильной дверью и входом в здание оставался немалый промежуток. Я оценил свои шансы. Проскользнуть быстро было почти невозможно - наверняка хоть одна из этих тварей успеет впиться в ногу или в руку. А уж если зацепиться сумкой, замешкаться...

Порвут в клочья и слопают, - сказал внутренний голос.

Я открыл сумку, понимая, что с ней придется расстаться. Все, что посчитал необходимым, рассовал по карманам куртки, остальное оставил внутри, а сумку кинул на пассажирское сиденье. Потом вынул пистолет, снял его с предохранителя и приготовился. Эта штука могла помочь мне перебраться в здание. Слегка приотворив дверь машины, я нагнулся и посмотрел вверх. Бойцовый пес караулил наверху. Ну, ладно.

Я прицелился собаке в голову и выстрелил. Пуля, похоже, попала пит-булю в шею. Псина дико завизжала, взметнулась, и соскользнула с крыши на капот, попыталась встать, но ноги ее уже не держали. Еще секунда - и пес упал на асфальт. Некоторые из его собратьев сразу же кинулись рвать неожиданную добычу.

Но вожак опять гавкнул. Я уже тянул деревянную дверь на себя, когда в нескольких сантиметрах от меня щелкнули клыки шелудивого беспородного монстра. Его пасть была в крови пит-буля, к морде пристали клочья чужой шерсти. Четвероногие убийцы, словно дисциплинированные солдаты, слушались своего командира. Пришлось истратить второй патрон на эту пасть, иначе я вряд ли сумел бы проскочить в проем. Но я проскочил, даже не зацепившись. Захлопнул дверь за собой и задвинул на засов, очень кстати оказавшийся на нужном месте.

Мне было слышно, как собаки скребут в дверь. Вот твари! Я поставил пистолет на предохранитель и убрал его в карман.

Отсюда, с черной лестницы, надо было уходить. Спрятаться пока где-нибудь на втором этаже, отсидеться. Возможно, проклятые собаки уберутся отсюда куда-нибудь, а тогда можно будет методично обшарить управление комбината. Не исключено, что с узла связи получится подать сигнал бедствия.

... Из окон второго этажа был хорошо виден заросший дикой травой газон перед зданием. На нем сейчас псы раздирали своих подстреленных сородичей и трапезничали, огрызаясь друг на друга. Я решил, что у меня есть возможность побродить по кабинетам.


- ...Судя по всему, помощь вы не смогли вызвать?

- Не сумел. Телефоны по всему зданию не работали, узел связи был обесточен. Я попробовал подсоединить коммутатор к резервному источнику питания, но у меня ничего не вышло. Радиопередатчик тут тоже нашелся, и мне даже удалось его включить. Я проговорил несколько слов в микрофон на разных частотах, но до сих пор не уверен, услышал ли меня кто... Единственное, что нашел полезного, так это несколько патронов в помещении охраны. Кстати, если это может что-то прояснить: пока я бродил по комбинату, прямо надо мной пролетел вертолет, кажется, "Ми-8". Я на какой-то момент вообразил, что неожиданно прибыла подмога, но вертолет улетел, и больше я его не слышал.

- Еще в какие-нибудь помещения заходили?

- Разумеется, в кабинет директора.


В помещении Генерального обстановка оказалась вполне ожидаемой. Большие столы, удобные кресла, несколько телефонов, плазменный телевизор и прочие атрибуты руководителя. На одной из стен висела большая и довольно крупномасштабная карта областного центра и близлежащих городов. Вантайску, разумеется, на карте тоже место нашлось. Он, как и центр, располагался на протекающей через область реке Вантай. При этом главный город области стоял ниже по течению, нежели брошенный населенный пункт, где я так неудачно оказался.

Вот тут у меня и появилась мысль: а что если добраться до реки, найти какую-нибудь лодку и спокойно сплавиться до центра области? Во-первых, не придется тащиться пешком, постоянно ожидая нападения собак или еще кого, во-вторых уж там-то все станет понятно, что происходит в Вантайске.

Я посмотрел в окно. Собаки куда-то исчезли. Начало смеркаться - мои часы подтвердили, что уже девятый час вечера. Так, даже не замечая времени, я провел в этом кошмарном городе уже примерно тринадцать часов. И проголодаться успел...

В общем, я до того расслабился, что, затеяв походно-полевой ужин, состоящий из единственной и последней банки гусиного паштета, даже не удосужился запереть двери в приемную и в кабинет. Подобная беспечность едва не обошлась мне весьма дорого. Хорошо лишь, что догадался перезарядить пистолет и держать его наготове.

Не успел я прикончить банку, как дверь распахнулась, и в кабинет влетели сразу три пса. К счастью, пистолет уже был для меня инструментом привычным. И хорошо, что я не принялся драпать от собак по кабинету, иначе меня в конечном итоге наверняка бы загрызли.

Я несколько раз выстрелил в атакующих животных, быстро двигаясь навстречу тем, кто еще только собирался проникнуть в кабинет из приемной. Изведя обойму, я добрался до двери и запер ее изнутри. В помещение все же успели ворваться пять собак, и одна из них, раненая, ползла по полу и все норовила вцепиться мне в ногу. Пришлось зарядить в пистолет оставшиеся пять патронов и прикончить монстра одним из них.

Надо было смываться отсюда окончательно и быстро. Не из кабинета, а с комбината вообще. Желательно, хоть каким-нибудь видом транспорта. Иначе свора меня рано или поздно достанет.

Я некоторое время шарил по стенам кабинета, резонно полагая, что у руководителя подобного ранга в кабинете есть смежное помещение. И оказался прав - один из шкафов, оказавшийся декоративным, легко отъезжал в сторону, словно дверь купе, будучи оснащенным роликами с направляющими.

Комната была достаточно уютной: два кресла, столик, бар-холодильник и диванчик чуть в стороне. На диванчике валялась салатного цвета женская комбинация, на столе лежал от руки набросанный план, похоже, небольшого района. Я пригляделся. Несомненно, заводоуправление, еще какие-то корпуса... От одного из зданий в сторону отходили две параллельные прямые, и прямо в их начале были написаны такие слова: "Выезжаем через час. Мотриса тут".

Поскольку вариантов было, мягко говоря, не так уж много, я решил отправиться на разведку. Рискованно, конечно, но что делать?

Я приоткрыл дверь, но не ту, замаскированную под шкаф и ведущую в кабинет, а другую; всего дверей тут имелось две. Занятно! Личный директорский санузел... Но без других выходов. Только маленькое окно, даже подростку не пролезть. Да еще надежно зарешеченное. Тупик. Правда, есть довольно широкое вентиляционное отверстие, тоже забранное решеткой, но пластмассовой. Добраться до него было нелегко, но мне помог капроновый шнур, найденный на вокзале.

Я продрался через узкий лаз, собрав всю скопившуюся тут грязь, и оказался в какой-то подсобке. Отсюда дверь открывалась в коридор; я взял в руку пистолет и, стараясь не дышать, выглянул наружу.

Собак не наблюдалось. Теперь моей задачей было неслышно выбраться из управления, выйти на территорию комбината и найти там заинтересовавшее меня место на плане.

С этим я тоже справился, и довольно легко. За зданием столовой начиналась узкая железнодорожная колея, ограниченная тупиком с задранными вверх рельсами и приделанным к ним щитом, окрашенным в косые желтые и черные полосы. На рельсах стояла красно-желтая автомотриса, похожая на усеченный трамвай. На ее облупившемся борту висела выцветшая маршрутная доска: "Санаторий "Вантай". Заезд с территории ВЦБК".

Легкий шум со стороны столовой привлек мое внимание. Я оглянулся. Что-то мелькнуло за углом здания - темное, и вроде бы мохнатое. Уж не собачий ли хвост?

Я подбежал к мотрисе и взялся за ручку двери. Заперто! Достал пистолет, попытался разбить одно из окон. Высоко, черт, не дотянуться... Оглянулся назад - точно, собаки! Стоят возле здания столовой и смотрят на меня. Они, наверное, потихоньку преследовали меня, пока я шел по территории, ожидая момента, когда я перестану представлять для них опасность. Ну что же, всего с четырьмя патронами я уже сейчас почти не опасен... Интересно, догадываются ли эти бестии о моем положении?

Я еще раз подергал ручку двери, не сводя глаз со стаи. Дверь не поддавалась. А чертовы псы вдруг дружно, как один, целенаправленно двинулись в мою сторону, не переходя пока что на бег. Я снял пистолет с предохранителя и приготовился отбиваться.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Из комнаты доносился храп Павла, сонное хихиканье Карины и жалобное бормотанье Барина. Музыка еще та. Егор, насбивав не меньше эскадрильи "Мессершмиттов", видимо, спал у себя в чулане, и не слышал этой "музыки".

Зато к ночным звукам прислушивалась чета Лихомановых и Надежда.
Несмотря на поздний час, они спать не ложились.

- Телефон работает, - сказал Сергей. - Они действительно оторвали провода в щитке, я сейчас прикрутил их на место.

- Вот он, друг твой, - вздохнула Ира. - Мне он и раньше не нравился, если честно.

- Брось, - проворчал Сергей. - Помнишь, когда еще мы с тобой только познакомились, вместе сколько раз собирались... В сауну ходили, потом у Федьки на даче в жмурки играли.

- И у него каждый раз новая девица была, - сказала Ира упрямо. - А это уже кое о чем говорит.

- Но не о том же, что он в бандиты подастся, - возразил Сергей. Он мог бы сказать, что в те времена и Надя с ними тусовалась частенько, и всякий раз приводила с собой очередного бойфренда, но для Ирины это вряд ли бы стало аргументом в защиту Павла, да и при Наде этого говорить не стоило. Да и стоило ли вообще защищать Пашу? К тому же спасибо Семичастновой - она вела себя очень спокойно и выдержанно. И вообще женщины оказались на высоте. Как ни странно. Сергей подумал, что он нервничает куда больше.

- В какой-то момент еще можно было с мобильного позвонить, - произнесла Надя.

- Но сейчас уже нельзя никуда сообщать, - сказал Лихоманов. - И дело даже не в том, друг мне Пашка, или нет. Бориса можно подставить так, что мало никому не покажется.

- Я и сама понимаю, что уже поздно что-то делать, - сказала Ира. - Если бы ты сразу, наплевав на ваши старые отношения, позвонил куда следует, сейчас никаких проблем бы уже не было.

- Да ладно, что теперь говорить о том, чего не вернуть, - произнес Сергей после паузы. - Надо думать, как быть дальше.

- Господи, быстрее бы этот их главный поправился, - вздохнула Ира. - Мучается же человек...

Сергей удивленно посмотрел на жену. Он почти одновременно подумал точно о том же, но совсем в другом контексте, что называется.

... Андрей по кличке Барин вечером чувствовал себя вроде бы ничего, он о чем-то побеседовал с Пашей, а потом не преминул обругать Карину за то, что та не сообщила заранее о своем пагубном пристрастии. Та, будучи еще под остатками кайфа, спросила, а есть ли у Барина на примете еще какая-нибудь женщина, которая смогла бы сделать при налете на банк то, что сделала она? Андрей высказался насчет того, что застрелить мента особого умения не нужно, как и мозгов вообще, тогда Карина визгливо начала возражать, что в мента она попасть вообще не могла, и что вообще, это дело корявых рук Павла, который, в сущности, и устроил ненужный шухер. Павел сказал, что он единственный среди них, кто не имеет оружия, и пообещал Карине расправиться с ней за клевету позднее, а Половод тогда спросил зловеще, не хотят ли подельнички сказать, что это он, Барин, грохнул мусора? Подельнички заткнулись, и дискуссия о том, кто именно подвел компанию под почти гарантированное пожизненное, прекратилась.

К ночи у главаря поднялась температура - он начал бредить, хрипло ругаясь на уголовном сленге, а Карина и Паша, недобро глядя друг на друга, потребовали ужин.

Ирина для начала все же сготовила бульон для Барина, потребовав, чтобы гости в первую голову позаботились о хвором. Его сообщники молча согласились с тем, что это справедливо, и пока Карина (без всякого удовольствия, впрочем), поила бульоном главаря, пачка покупных пельменей уже была сварена. Ирина резонно рассудила, что гости и без того проголодались здорово, чтобы капризничать, да и продукты Лихомановы покупали не самые дешевые. Паше, правда, захотелось к пельмешкам водочки. Четок после недолгих колебаний поставили на стол. Затем хозяева откланялись, оставив гостей на кухне вдвоем. Паша что-то произнес на предмет "а компанию не поддержите? сами разве не будете?", но Карина, особо не таясь, пнула Павла по голени.

Хозяева взялись ужинать только после того, как гости (причем вдвоем) скрылись вонять сигаретами в туалете. Ирина брезгливо собрала тарелки, еще более брезгливо вытерла заляпанный и замусоренный стол, но оставила воспитанность Паши и Карины без комментариев. Впрочем, Павел сказал сакраментальное спасибо, прежде чем выбраться из-за стола. Молодая женщина, видимо, даже и не подумала о подобном. Ну и ладно, бог ей судья...

Может быть, и не бог, сказала Ирина потом. Рано или поздно они все равно попадутся. Во-первых, ограбили банк, во-вторых, убили милиционера. Наоборот, заявила Надя. Из-за убийства милиционера их и будут искать особо тщательно. Банк так или иначе выкрутится, да и милиция банкиров не особенно любит. Кто их вообще любит? Егор попытался внести свою лепту: можно попробовать осторожно запустить информацию о местонахождении бандитов в какой-нибудь форум в интернете, а потом срубить денег. "Это как?" - не понял отец. "Уже написали, что за сведения о бандитах банк с одобрения областной прокуратуры обещает вознаграждение", - шепотом пояснил сын.

Егору было велено не заниматься самодеятельностью, не говорить о подобных вещах вслух и вообще отправляться спать - ибо два часа ночи. Лихоманов-младший с подозрительной легкостью согласился.

- Ну, неделю мы, наверное, таких гостей выдержим, - проговорила Ира, когда Егор оправился на боковую. - Надо обсудить три момента: первый: когда они будут уходить, ты, Серж, поговори по-мужски со своим так называемым другом, и дай ему понять, что больше знать его не хочешь.

Сергей молча открыл рот. Он еще не успел прийти к однозначному решению.

- Ты что - еще раздумываешь? - пораженно спросила жена.

- Нет, я с этим в общем-то согласен...

- Вот и хорошо. Второе - надо решить, брать с них деньги за беспокойство или как?

- Я против, - заявил Сергей. - Во-первых, если я правильно понял намеки, деньги опасны. Очевидно, главарь должен их на что-то обменять, не знаю уж, на рубли или ценности какие-то. Видимо, по курсу, какой назначат барыги, а значит, по курсу грабительскому даже по сравнению с Центробанком. Впрочем, для нас это не имеет никакого значения. Кроме того, на это обязательно понадобится время. А встречаться с кем-то из них после того, когда все закончится, я не имею ни малейшего желания... Разве что с Павлом, но ведь ты же сама этого не хочешь.

- Егор будет не в восторге, - вдруг сказала Надя. - Он уже, по-моему, присматривает себе новую видеокарту в компьютер.

- Придется с ним еще раз поговорить, - недовольно произнес Сергей. - А третий момент?

- Карине опять понадобятся наркотики, - напомнила Ира. - Я не знаю, сколько стоят ее дозы, но наверняка порядочно. И не думаю, что мы обязаны оплачивать это ее сомнительное удовольствие.

- Вот на это и можно потребовать ихние доллары, - предложил Сергей.

- Резонно, хотя и опасно. Кстати, а наркотики где продаются? Ведь не в аптеку же за героином идти, верно?

Сергей почесал в затылке. Действительно, вот с этим, наверное, и будет основная проблема. И тут опять удивила Надя.

- Я, кажется, знаю, где их можно достать.

...Сергей поднялся в офис уже после начала рабочего дня. Лихоманов поначалу хотел дождаться, когда гости соизволят пробудиться, однако бандиты дрыхли крепко. Сергей потом подумал разбудить Павла, но все же решил, что обсуждать с утра деликатные вопросы - не самый лучший способ начать день. И без того хлопот должно случиться немало. Тринадцатое число, однако...

- Сергей Петрович, - остановила его Женечка. - Тут опять этот сумасшедший звонил, все со своим "Фордом" девяносто восьмого года носится.

- Ну так ответь ему, нет ничего на эту модель. Не знаю я, есть ли вообще такие запчасти в природе... И вообще, я на минуту.

Сергей увернулся от логистика, которому срочно понадобилась какая-то богом забытая ведомость, и закрылся в кабинете. Плотно работать, конечно, он не собирался, но кое-какие дела разгрести было необходимо.

На неотложные дела ушло часа полтора. Сергей попросил Женечку сварить крепкого кофе, затем опять закрылся и уставился на телефонный аппарат.

Звонить в органы, конечно, было нельзя. И вообще, сдавать Павла, несмотря на подложенную им свинью, казалось делом гнусноватым - куда более гнусноватым, чем даже Пашин поступок - в этом Сергей по-прежнему был уверен. Но ведь и Борис, например, глядя со своей колокольни, тоже уверен в собственной правоте - дерьмо цена такой дружбе.

Или не дерьмо? Сергей вдруг вспомнил Игоря Велягина, с которым они года три, если не четыре, были не разлей вода. Два последних года в институте, плюс занятия на ФОПе - "факультете общественных профессий" - по курсу испанского. Да и после окончания учебы некоторое время тоже. И курсовики друг другу помогали делать, и деньгами по возможности взаимно выручали... Рыбалка, выпивка, девушки там... И информацией делились такой, что не всякому рассказать можно. А вот потом все кончилось. Сергей как раз ушел из "подпольной" автомастерской и начал развивать свой автосервис, Игорь купил тачку - старенький "Ниссан-Санни". Раз, другой Сергей помог с ремонтом, причем даром и сразу, а на третий случилось так, что клиенты выстроились в очередь на два дня вперед. Игорю пришлось ждать - он даже выразил неудовольствие, сказав, что уж по дружбе-то можно было поступиться делами. А на четвертый раз, когда Велягину было назначено точное время, Сергей срочно уехал на пару дней в областной центр. Мастер получил указание обслужить "Ниссан" по высшему разряду, что и было, кстати, выполнено. Однако, когда механик, вытирая руки ветошью, увидел, как Игорь выгоняет машину из бокса и нацеливается уезжать, то выругался, догнал "Ниссан" и постучал по заднему крылу. Игорь остановился и спросил недоуменно: "Еще что-то?". "Конечно, - сказал костоправ. - С вас шестьсот пятьдесят рублей".

Велягин, конечно, расплатился, но больше к Сергею не обращался. Никогда. Ни по какому поводу. И вообще, кажется, забыл о том, что они когда-то крепко дружили. И какая же цена вот такой дружбе, подумал Лихоманов. Дерьмо? Или нет? Кто из нас двоих скарабей-навозник в этом случае? И что - неужели дела и деньги всегда работают как пресловутая лакмусовая бумажка, когда надо понять, друзья мы или нет?

Не тот случай, решил Сергей. Был еще один, но о нем ему даже и думать не хотелось. Гриша Кебич. Примерно в то же самое время, что и Велягин. С той лишь разницей, что делить им было нечего. Разве что спиртное. В весьма солидных количествах. И, разумеется, книги. В еще более солидных. Оба были просто "повернуты" на фэнтези, даже переводили что-то из не издававшегося на русском. Исключительно из интереса. Кебич - с английского, Лихоманов - с испанского. "Профессор" Толкиен, Роберт Силверберг, Эндрю Нортон. Совместные выезды на ролевые игры в составе областного клуба по интересам. Это было просто великолепное время, Сергей даже по окончании института каждую неделю (с Гришей на пару, естественно) ездил в центр на собрания клуба. Оттуда они возвращались как правило, в виде почти разобранном, учитывая литраж выпитого по дороге. В тот год Ирина, кажется, впервые произнесла слово "развод", но неожиданно у Лихоманова как отрубило.

Вообще-то сначало "отрубило" у Гриши, которому просто-настрого запретили пить. Главный (и почти единственный) собутыльник превратился исключительно в друга по интересам. Хотя не на такой уж долгий срок. Однажды Сергей решил перечитать что-то из классического фэнтези, кажется "Дюну". Или что другое, уже и не вспомнить. И вдруг на тридцатой или сороковой странице Лихоманов понял, что "не идет". Просто неохота читать о баронах, которые выпрыгивают из звездолетов и, обнажая двуручные мечи, начинают рубить головы драконам и троллям. Какая-то бессмысленная трата времени на бессмысленное занятие...

Не раз и не два Григорий и Сергей звонили друг другу, встречались, даже посещали, как прежде, областной клуб. Но все это уже было не то. Словно приезжаешь в знакомый город, а он пуст, покинут людьми, и зарос торчащими сквозь асфальт сорняками. Очень неловко теперь даже вспоминать, как они тщетно пытались склеить вдруг затрещавшие по всем швам отношения. Вплоть до нынешнего времени раз или два в год кто-то из них звонил другому, спрашивал, как дела, и нарочито бодрым голосом предлагал встретиться. И даже вроде бы место и время встречи обозначалось, но потом вдруг выяснялось, что у кого-то из них вдруг появлялись абсолютно неотложные дела... Что самое неприятное, Сергей теперь даже испытывал облегчение, когда очередная встреча с прежним другом срывалась. И ведь не было ни ссоры, ни взаимной обиды. Просто из крепкой, прочной постройки выкрошился цемент, состоящий из фантастики и выпивки.

Это тоже дружба? - грустно подумал Сергей. - И какая цена ей? Ясно только одно - это очень горько, когда дружба вот так сама по себе сходит на нет. Хуже, наверное, чем когда заканчивается любовь...

И когда Сергей, вернувшись днем из офиса домой, подходил к двери квартиры, то понял, что ситуация действительно осложнилась. Сквозь дверь были слышны вопли. Карина? Точно. И Ира тоже голосит, а это совсем плохо.

Стиснув зубы, Лихоманов длинно позвонил в звонок. Крики прекратились, жена спросила "кто там?" и, получив вразумительный ответ, впустила Сергея в квартиру.

Ирина была бледна от злости или страха, а может быть, от того и другого вместе. Карина, напротив, раскраснелась. Строя гримасы, она внимательно смотрела на вошедшего Сергея. Убедившись, что тот пришел один, спрятала пистолет, который до того держала в руке.

- Что тут происходит, черт возьми? - гаркнул Лихоманов. - Весь дом уже, наверное, знает, что здесь скандалят.

- Ты где был? - сварливо спросила Карина.

- Пиво пил! - зло ответил Сергей. - Я, кажется, не обязан перед тобой отчитываться, чем занимаюсь.

- Нет, серьезно, - это подошел Паша. - Ты пойми правильно: мы же должны знать, что нас не сдадут...

- Ты идиот, наверное, - с чувством произнес Лихоманов. - Если бы вас надо было сдать, то это уже давно бы сделали...

- А телефон?! Телефон! - воскликнула Карина. - Кто его наладил? Просыпаюсь, а твоя, понимаешь, треплется с кем-то...

- Значит так, - заговорил Сергей, чувствуя, как в душе закипает настоящее бешенство. - Телефон я вчера починил. И он будет работать! Это первое. Второе: мои родные будет звонить по телефону всегда, когда им это понадобится. Третье: мою жену зовут Ирина Васильевна. И для тебя только так. И никак иначе. Ты это поняла? Ты поняла, я тебя спрашиваю?!

Карина несколько секунд яростно раздувала ноздри, потом пробурчала что-то, весьма отдаленно напоминающее согласие, после чего нервным движением развернулась и скрылась в комнате.

- Я ей хотела как следует врезать, - мрачно произнесла Ирина. - Но эта стерва начала стращать меня пистолетом. Если она еще хоть раз станет пугать меня или еще кого-нибудь таким образом, я за себя не отвечаю. Ты это понял... Павел? Я уже говорила тебе: уйми ее! Вам же хуже может быть. А если она будет орать, кто-нибудь в конце концов вызовет участкового. Тебе это надо?

- Нет, конечно, - кисло сказал Кутапин. - Ну, не могу я с ней справиться, сами видите: бешеная.

- Я тебе за "бешеную" точно веки затараню, - зловеще прозвучало из-за двери.

- Вот, сами слышите... - Павел развел руками.

- Ну, а ты где был? - не совсем впопад спросил Лихоманов. - Неужели нельзя было сразу хотя бы попытаться?

- Да мы это... С Надей чай пили на кухне, - ответил Паша. - А тут сам слышу - уже напряги пошли.

- С Надей? - Сергей даже бровь поднял. - Где она, кстати? И Егор где?

- Да здесь я! - Лихоманов-младший высунулся из-за портьеры.

- Я ему запретила вмешиваться, - сказала Ира. - А Надя в комнате - помогает Андрея перевязывать...

Как бы в ответ на это из комнаты послышалось мужское чертыханье, затем два женских голоса почти одновременно заговорили с успокаивающей интонацией. Кажется, напряжение немного спало.

- Паша, пойдем, поговорить надо, - сказал Сергей.

Мужчины прошли в кухню.

- Ага, и что? - спросил Кутапин, усаживаясь за стол.

- Ты говорил, Карине скоро опять сам знаешь что потребуется.

- Стопудово.

- Короче, я примерно знаю, где надо это искать. Примерно знаю, сколько это стоит. И точно знаю, что за наш счет приобретать не буду. Понимаешь, да?

- Не вопрос, - подумав пяток секунд, ответил Павел. - Потом из ее доли вычтем... Но баксы трогать не будем, у нас рубли есть - должно хватить.

Сергей почувствовал облегчение. По крайней мере, этот вопрос уже частично решается.

- Если не секрет, где в Вантайске "дурь" толкают? - поинтересовался Павел.

- Не секрет. В санатории, - сказал Сергей.

* * *

В одном из карманов брякнуло что-то твердое и металлическое. Комплект вагонных ключей - такими обычно проводники пользуются.

Я снова посмотрел на дверь автомотрисы. Точно - под ручкой обнаружилась замочная скважина с треугольным выступом. Пока собаки не перешли на бег, у меня оставалось несколько секунд на испытание удачи. Да! Есть контакт! Ключ с натугой, но провернулся в скважине, дверь поддалась. Вперед!

Собак в последний момент я опять оставил с носом. Когда запрыгивал вверх и внутрь, некоторые кинулись вперед, но две из них даже взвыли от невезения.

Я поплясал на полу вагончика в проходе между пассажирскими сиденьями, скорчил несколько гримас собакам и назвал их всякими погаными словами, какие только пришли на ум. Перекурив и немного успокоив нервы, стал изучать приборную панель неизвестного мне ранее транспортного средства.

Самоходный вагончик был оснащен, по всей вероятности, дизельным двигателем. Управление мотрисой не сильно отличалось от управления автомобилем, даже казалось более простым, к тому же руль, что понятно, отсутствовал вообще. Для запуска мотора здесь предусматривался замок зажигания, но за сегодняшний день я уже научился быстро обходить подобную проблему.

Гулко заурчал стартер, под полом что-то раскатисто бабахнуло, и мотриса выбросила в караулящую меня свору громадный клуб черного дыма. Некоторые псы даже отскочили. Я выключил стартер, подождал полминуты, затем снова соединил нужные провода. Теперь двигатель завелся; выбросив с кашляющим звуком еще одно темное облако, мотор заговорил ровно и, хотелось бы надеяться, надежно.

Так, где здесь газ, где тормоз? Вот эта рукоятка, наверное, регулирует число оборотов двигателя, а тормозить надо большой педалью... Давай-ка проверим...

Мотриса дернулась вперед. Управлять ею действительно оказалось несложно, но к любой машине необходимо немного привыкнуть. Почти сразу же после начала движения рельсы круто повернули налево, меня качнуло, я инстинктивно схватился за панель и случайно включил фары. Совсем хорошо, а то ведь уже понемногу темнеет.

Я миновал приподнятую вровень с дверью мотрисы эстакаду - наверное, то была пассажирская платформа, с которой когда-то сотрудники комбината грузились в вагончик и направлялись на отдых в санаторий. Дальше узкоколейка вела вдоль комбинатского забора; через полотно и рядом с ним торчала довольно высокая трава, собаки скачками неслись сквозь нее, не отставая. Лучи фар уперлись в запертые металлические ворота, появившиеся впереди - наверное, выезд с заводской территории. Бить их с разгона казалось опасно, но выйти и открыть собаки не дадут, это уж точно. Я немного сбросил газ, уселся поплотнее в кресло машиниста и уперся ногами в стенку под панелью.

Удар! Меня бросило вперед. Ворота залязгали, снизу донесся визг проскальзывающих по рельсам стальных колес. Я остановил мотрису, переключился на задний ход, отъехал от покореженных ворот метров на десять, и снова пошел на таран.

Мотриса легко выбила обе створки ворот, которые с грохотом повалились по обе стороны рельсовой колеи. По-моему, даже придавило по меньшей мере одну собаку - сзади донесся истошный вой.

Путь был свободен. Он вел через обширный пустырь, кое-где поросший кустами. Полотно здесь лежало на бетонных постаментах, поднимая колею где-то на полметра над уровнем земли.

Я рискнул подкинуть двигателю оборотов. Вагончик послушно прибавил скорости, его стало здорово раскачивать. Я не хотел думать, что будет, если где-то впереди путь поврежден, но от собак надо было удирать в любом случае... Кстати, они понемногу отставали, хотя и не особенно. Бегущая стая растянулась на несколько метров; пусть и потеряла она некоторых из своих соплеменников, все равно десяток злющих псов еще преследовал меня.

Впереди поверхность пустыря резко уходила вниз, рельсы же, уложенные на мост, вели через глубокий каменистый лог с речушкой внизу. Собакам это не понравилось. Мне хорошо было видно, как свора заметалась над обрывом, лишь три-четыре самых отчаянных пса рискнули спуститься. Один из них кубарем покатился вниз, на голые камни. Когда я проезжал мостик, то смог убедиться в том, что подъем от речки еще менее удобный, нежели спуск. Ну, если собак это препятствие не остановит, то, будем надеяться, хотя бы существенно задержит... Где это я сейчас еду?

Справа промелькнула маленькая пассажирская платформа близ двух-трех небольших, но длинных одноэтажных домиков. Вероятно, пионерский лагерь или детская дача. Сейчас там наверняка нет ни одного человека, такое же безлюдье, как и везде в окрестностях. Интересно, действовал этот соцкультбыт вплоть до великого исхода, или закрылся в период депрессии девяностых?

Минут через пятнадцать впереди появились еще какие-то постройки - числом побольше, да чуть повыше. Вот и пассажирская платформа, немногим шире и длиннее предыдущей. Фары осветили выгоревший щит с надписью "Санаторий "Вантай". Отлично. Во всяком случае, река может быть рядом.

Я сбросил газ, но у платформы останавливаться не стал. Лучше, наверное, проделать весь путь до конца и остановиться ближе к тупику. Кто знает, может там рядом и лодочная база есть?

Тупик оказался совсем скоро. Вагончик свернул куда-то вглубь территории "Вантая", фары осветили деревянный забор слева, потом стену двухэтажного здания справа, и наконец, впереди появился щит в черную и желтую полоску. Я остановил мотрису, выключил фары и заглушил двигатель.

Снаружи уже сгущалась темнота. Прежде чем выходить из вагончика, я снял с крючка увесистый аккумуляторный фонарь. К сожалению, батарея оказалась почти разряженной, лампочка светила тускло, но это было лучше, чем ничего. Можно было хоть сейчас найти выход к реке, поискать лодку и начать двигаться. Но... я решил отложить это дело на завтра. Поскольку безумно устал, мне очень хотелось есть, а в поисках съестного лучше с осторожностью пошарить при свете - мало ли, вдруг по санаторию тоже собачки бродят? При свете дня и плыть лучше.

Немного удивлял и настораживал легкий гул неизвестного происхождения - словно где-то прогревал двигатели самолет. Но искать источник этого шума мне казалось не самым своевременным занятием, надо найти место для ночлега. Поиски были недолгими - первый же попавшийся двухэтажный дом оказался жилым корпусом. Вход в него был открыт. Я поднялся на второй этаж и вошел в ближайший номер, оказавшийся совсем небольшим, рассчитанным на одного человека, но с двумя кроватями. Явно не люкс, однако в моем ли положении капризничать? Опять же даром, а это тоже большой плюс.

Я запер дверь номера, заглянул в туалет и машинально провел рукой рядом с косяком, нашаривая выключатель. Неожиданно ярко вспыхнула лампочка под потолком. Я поторопился ее погасить, надеясь, что с улицы никто не увидел света в окне. Мало ли что...

Выкурив сигарету и с тоской вспомнив о консервах, оставшихся в здании вокзала, я повалился на кровать. На сравнительно мягком матрасе лежали подушка с одеялом, без белья, естественно, да и с запахом плесени, но меня и это устраивало. На тумбочке у кровати лежал сложенный вчетверо плотный полиэтиленовый пакет; мне пришло в голову положить его в один из карманов - пригодится... Поставив рядом с кроватью фонарь и засунув под подушку пистолет, я закрыл глаза и почти моментально уснул.


- ...Я когда-то отдыхал в "Вантае", - заметили вы. - Узкоколейка там не работала. Ее построили почти одновременно с комбинатом и санаторием, но хулиганы часто подкладывали предметы на рельсы, а пионервожатые как-то раз угнали мотрису, и катались всю ночь туда-обратно. В общем, дорогу почти перестали использовать.

- Во всяком случае, именно на ней я и добрался до санатория... Вы сказали "почти"?

- Да. Поскольку узкоколейка была кратчайшим путем между ЦБК и "Вантаем", на ней иногда возили руководство. Но предварительно машинист проезжал сам в обе стороны. Впрочем, дело не в этом. Году этак в девяносто четвертом какие-то шаромыги сняли несколько рельсов на пустыре. Вагон, по моим сведениям, так и остался в санатории. Как вы это сможете объяснить?

- Извините, никак. Только тем, что я здесь. Полагаю, что в последние годы путь восстановили. Иначе собаки мне не дали бы далеко уйти.

- Собаки... Ладно. Продолжайте. Итак, утром вы пошли искать лодку?


Прежде чем искать лодку, я решил подкрепиться. Шутки шутками, но я уже слегка забыл студенческие времена и трехразовое - понедельник-среда-пятница - питание. Тогда это переносилось сравнительно легко, сейчас - не особенно. Есть хотелось так, что и собаку сожрал бы, буде подвернулась какая мне на пути. Но о собаках думать было страшно. Лучше о консервах. Уж они-то в закромах столовой наверняка найдутся.

На территории "Вантая" было тишь да гладь, если не считать странного гула, так и не прекратившегося за ночь. "Мерзость запустения" коснулась санатория не слабее, чем комбината или городских кварталов: и штукатурка на всех зданиях облупилась, и сквозь потрескавшийся асфальт пробилась высокая трава, а где и молодые деревца. Цветы на клумбах задушил чертополох, а деревянные домики и горки для увеселения детей рассохлись и частично развалились.

Я покинул участок с жилыми корпусами и пошел по дорожке среди сосен и берез, отмеченной указателем с выцветшей надписью "Столовая". И вдруг заметил какое-то быстрое движение по тропинке, пересекающей дорожку под прямым углом. Небольшая оранжево-зеленая фигурка. Словно кто-то быстро пробежал передо мной и скрылся за высокими кустами, окаймляющими дорожку.

Верх оранжевый, низ зеленый... Провалиться мне, если это не тот самый (или одетый точно так же) мальчишка, повстречавшийся мне вчера у игорного салона!

"Эй, парень! Постой!" - закричал я, кидаясь через кусты к тропинке. - "Остановись!".

Никого. Я проблуждал по зарослям среди кустов и деревьев минут десять, но так никого и не увидел. Пришлось смириться с тем, что это либо игра воображения, либо (что очень неприятно) помутнение рассудка.

... Вход здание столовой выглядел довольно помпезно: трехстороннее крыльцо с большими каменными вазонами по бокам и с навесом, поддерживаемым кариатидами. Оба вазона и одну из кариатид здорово изуродовали вандалы; на другой кто-то написал краской несколько грязненьких словечек.

В помещении столовой пол чуть скользил, несмотря на толстый слой пыли. Давненько же тут никто не обедал и не завтракал! Большие окна загрязнились, хотя столики сквозь все ту же пыль матово отсвечивали пластиковым покрытием, стулья - кое-где лопнувшей виниловой обивкой. На одном из столиков остались неубранные приборы; на тарелках чернел гнусного вида налет. Пахло довольно противно - так пахнет в подвалах, где гнездятся крысы.

В кухне я не нашел ничего интересного, зато кладовка меня порадовала - выбор консервов оказался весьма неплохим, чего не сказать о других продуктах длительного хранения. Здесь обнаружилось несколько деревянных кадушек с крупами, при этом плотно закупоренных. Кашу варить я не собирался - некогда, да и особо не на чем, а коробки с лапшой быстрого приготовления уже основательно изучили крысы. Возможно, в металлических шкафах можно было чего-нибудь найти, но они оказались запертыми, а взламывать замки я поостерегся. Ни к чему.

В общем, я заморил червячка по-походному, прихватил в пакет с собой на дорожку три жестянки с тушенкой, после чего покинул пищеблок через черный ход. И прислушался.

Странный гул по эту сторону здания был более громким и отчетливым; отсюда стало возможным определить его источник. Звук доносился из небольшого сооружения красного кирпича метрах в двадцати от столовой. По-видимому, там работал мощный мотор.

Я приготовил на случай неприятных сюрпризов пистолет, осторожно приблизился к сооружению. Гараж? Нет, не совсем. Над приоткрытой дверью табличка "Дизельная".

Внутрь я входил крайне осторожно - сначала огляделся вокруг. Кроме белки, весело скачущей по веткам ближайшей сосны, живых существ поблизости не наблюдалось. Ладно. Я прошел через дверь внутрь.

В помещении было тепло и довольно темно. Под ногами оказался стальной пол, ребристый и чуть более, нежели в столовой, скользкий - видимо, от неизбежных утечек машинного масла. Густо пахло смазкой, соляркой и горячим металлом.

Дизель работал. Он ровно и мощно гудел, на приборной панели генератора горели индикаторные лампы, дрожали стрелки приборов. Вот и ответ, откуда в номере электричество. Но это значило также и то, что электростанцию кто-то обслуживает. Ведь не может же дизель работать неделями, не говоря уже о месяцах, без того, чтобы кто-то не залил в бак топливо?

Мелькнула мысль остановить двигатель, чтобы тот, кто за ним присматривает, примчался, а я бы втихаря понаблюдал, что это за дизелист тут обитает такой, и стоит ли идти на контакт с ним.

Между агрегатом и задней стенкой электростанции имелся небольшой промежуток, я решил напоследок исследовать и его. Эта разведка привела к тому, что я с большим трудом сумел удержать в желудке свой походно-полевой завтрак.

За гремящим агрегатом находился труп.


-... Так, пожалуйста, чуть подробнее опишите его. Вы вообще обошли этот момент, когда излагали свои похождения в первый раз.

- Знаете, это действительно тошно...

- Давайте не будем играть в благородных девиц, - потребовали вы неприятным голосом. - Итак, это был труп мужчины?

- Да.

- Пожилого, молодого?

- Скорее молодого. Хотя, вряд ли. Наверное, лет тридцати пяти. Максимум сорока. Выглядел довольно крепким, коренастым... Рост средний, может, чуть меньше. Волосы светлые.

- Покойник был раздет?

- Частично. Брюки спущены до колен. Джинсы. Торс голый.

- Так. Торс голый, коренастый... Значит, не разложившийся?

- Нет. Возможно, его убили двумя днями ранее.

- Вы хорошо умеете определять время смерти?

- Нет. Вовсе нет... Черт возьми, я не знаю. Может быть, он умер за день до того, как я на него наткнулся. А может быть, за неделю.

- Теперь вы говорите "умер". А поначалу вы сказали, что он был убит. Где же истина?

- Если человека убить, то он, как правило, умирает...

- И острить, пожалуйста, не надо. - Вы, похоже, здорово разозлились. - Так что же с ним все-таки случилось, по-вашему?


Человек был распят на стене дизельной. Кто-то за растянутые руки подвесил его, пробив запястья, на торчащих из стены штырях арматуры, загнутых кверху и заостренных, точно крючья. При этом не особенно и высоко - коленями покойник почти задевал до пола. Впрочем, чтобы он не мог упереться ступнями в металлическую поверхность, неизвестные экзекуторы, по-видимому, перебили ему кости голеней - ноги в синих джинсах, спущенных с пояса, были неестественно вывернуты. Белокурая голова безвольно свисала вперед, а торс покрывали следы ран и ожогов. Самое страшное - и это нетрудно было заметить - человека еще и кастрировали.

Я попятился, оглядываясь назад и держа пистолет наготове. Вот уж верно - хорош бы я был, останови дизель и попытайся познакомиться с теми, кто пришел бы сюда... Но, может быть, эти варвары уже далеко? Неужели мальчишка каким-то боком имеет ко всему этому отношение? Нет, вряд ли, немыслимо. Бред.

Индикатор топлива показывал, что бак еще заполнен на четверть. А какая у него емкость - поди разбери. И расход солярки я тоже не мог точно прикинуть. Может быть, двигатель крутит с момента последней заправки суток двое, и сегодня остановится, если ему не подольют горючего?

Все-таки, надо отсюда драпать. Ведь больше ничто меня здесь не держит. Все что я мог, сделал, и даже более того - сумел спасти свою шкуру. При этом дважды. А если меня заметят те, кто распял этого беднягу, мне придется спасаться в третий раз. Но с меня хватит!

Я покинул помещение дизельной (разумеется, с величайшей осторожностью) и стал прикидывать направление к реке. Определить его было не так уж трудно - дорога к водным путям обычно ведет под уклон. И верно - через пять минут ходьбы (осторожной, с постоянной оглядкой по сторонам) я увидел металлический решетчатый забор, отгораживающий пляжик от основной территории, а чтобы спуститься к берегу, надо было пройти через калитку. Впрочем, через забор тоже можно перелезть, однако он оказался достаточно высоким, чтобы это легко было сделать.

С легким звенящим скрипом калитка открылась. Песчаный пляж полого спускался к синевато-серой поверхности Вантая, катящего свои воды слева направо относительно меня. Не слишком уж широкая река - метров пятьсот, наверное, может, чуть больше. Ниже по течению располагался невидимый отсюда комбинат, в свое время донельзя загадивший реку от черты города и до самого устья, еще ниже - областной центр. Полтораста километров. Сплавляться, даже если хорошо помогать веслами, всяко больше суток придется. Ну да ладно. Правильно я сделал, что набрал консервов - неизвестно еще, ловится ли сейчас рыба в Вантае, да и чем ее ловить, и как готовить - тоже вопрос на засыпку.

Что у нас справа, что у нас слева? Справа - вроде бы детская купальня - небольшой участок реки когда-то был выгорожен стальной сеткой, сейчас проржавевшей и изорванной. Слева - что-то наподобие будки с небольшой вышкой. От будки к реке торчит то ли мостик, то ли бон. Лодок, правда, не видно.

Я подошел к будке - точно: написано что-то прокат лодок. Выгоревший спасательный круг на стене и остатки картинок на тему "Как откачать утопленника". Ненаглядная агитация. Лодок, правда, не видно - ни на берегу, ни у бона. Впрочем, метрах в десяти от берега стоит какой-то ржавый бокс приличных размеров - десяток легковушек поместятся запросто. Одна из его дверей чуть приоткрыта. Может, там хранятся лодки?

Я сделал несколько шагов по направлению к этому боксу, и в этот момент из него послышался протяжный крик.


 


Хотите узнать больше? Отправьте небольшой отзыв по адресу: e-mail

[На главную]