[an error occurred while processing this directive]
Тихие шаги кошки

©Дмитрий Дубинин, 2003


Все совпадения имен и фамилий действующих лиц с именами и фамилиями реальных людей совершенно случайны. Автор не ставил цель точно отобразить структуру и работу специальных служб.

ПРОЛОГ

Петр Борщевский был из тех, кого одни называют "преуспевающим", другие - "крутым", третьи, коих большинство - все тем же странноватым определением "новый русский". Как известно, подобных ярлыков заслуживает лишь тот, кто имеет много денег, постоянно приумножая их количество, и владеет разной недвижимостью, несколькими автомобилями, а также содержит "положенных по штату" полуофициальных любовниц, с которыми вынуждена мириться законная жена.

Должность Петра Леонидовича называлась достаточно обтекаемо: "председатель совета правления банка "Восточный кредит". На деле же это означало, что упомянутый банк, также как и совет его правления принадлежит Борщевскому со всеми потрохами. Дела "Восточного кредита" шли на фоне перманентного банковского кризиса не так уж плохо, в чем была немалая заслуга самого Борщевского.

Разумеется, столь выдающаяся личность не может не нажить врагов, особенно, если принять во внимание редкое упрямство Петра Леонидовича. "Крышу" он выбрал себе сам, сумев наладить личные контакты, переросшие впоследствии в дружеские отношения кое с кем из областного УВД, а также из прокуратуры и налоговой полиции, после чего другим авторитетам осталось только кусать локти. Они так и не успели прибрать банкира к рукам, когда тот еще только-только начинал подниматься на вершину успеха. Работал Борщевский исключительно с теми фирмами, которым не грозило скорое банкротство. Он запускал своих шпионов на предприятия, руководство которых в надежде заключить договор с "Восточным кредитом", с пеной у рта доказывало перспективность как управляемых ими фирм, так и проектов, под которые они рассчитывали получить кредит. В тайной экономической войне Борщевский удушил два банка и одну инвестиционную компанию, в лице которых дальновидно усмотрел сильных конкурентов. Словом, в Новосибирске нашлось бы немало людей, которые, ложась спать, вместо вечерней молитвы желали Петру Леонидовичу скорой встречи со всеми чертями.

Но пожелания эти не так-то легко могли сбыться: своей смертью банкир - некурящий и почти непьющий здоровяк, по часу в день проводящий в собственном спортивном зале - вряд ли помер бы в ближайшие двадцать-тридцать лет, а устраивать автомобильную катастрофу личному другу начальника областной милиции - как известно, себе дороже делать. Поэтому банк вместе со своим хозяином продолжали процветать и богатеть, разоряя конкурентов, а также вызывая злобу у главарей мафии и незадачливых директоров некоторых предприятий.

Была одна страсть у Борщевского: отделка помещений. По непроверенным данным, первый классический евроремонт офиса своего банка в Новосибирске организовал именно Борщевский. Но и с тех пор Петр Леонидович, изучая проспекты фирм и соответствующие журналы, менял отделку в помещениях трижды. При этом было затрачено немало человеко-часов и сотен тысяч рублей, но для такого устойчивого банка это оказалось несущественной затратой.

Вот и в начале этой весны банкир, просматривая свежий номер "Баумайстер унд Эрбауэр", убедился в том, что серебристый пластиковый шпунт, которым отделаны стеновые панели в его кабинете, на Западе совершенно перестал соответствовать духу времени. Новые варианты, предложенные европейскими дизайнерами, его не очень устраивали, но, взяв за основу светлые натуральные материалы - дерево и пробку, Борщевский заказал сотрудничающей с ним фирме новое лицо кабинета: от разработки дизайна до собственно отделки.

Спустя месяц после того, как фирма получила заказ, Борщевский торжественно въехал в собственный кабинет. Новая отделка ему понравилась... Хотя он и понимал, что через два года (а то и полтора) он снова найдет свежее решение, и придется опять вводить в документы новую статью расходов...

Но увы - эта переделка оказалась последней для Петра Леонидовича. После приличествующего случаю банкета не прошло и двух дней, и вот однажды вечером, собравшись выполнить супружеский долг, которым Борщевский отнюдь не пренебрегал, несмотря на услужливых секретарш, время от времени делавших ему минет на рабочем месте, председатель совета правления вдруг с некоторым беспокойством понял, что... Не сможет сделать это сегодня. Правда, если говорить откровенно, ему не очень и хотелось - банкир чувствовал себя утомленным. Подобное было для него внове, и он впервые в жизни (а недавно ему стукнуло тридцать девять) подумал, что поэт был не вполне прав: любовь частенько находится в подчинении у возраста.

Будучи обладателем трезвого ума, Борщевский не стал сильно расстраиваться, но следующие два дня озадачили его куда сильнее: вернувшись однажды домой, он смог выжать двухпудовую гирю всего шесть раз, в отличие от обычных пятнадцати. При этом у него зашлось сердце и потемнело в глазах, чего за собой Петр Леонидович сроду не замечал. Назавтра ему стало плохо после обеда. Стравив в унитаз порцию креветок и бефстроганов с артишоками, банкир позвонил своему знакомому врачу. Поскольку он никогда не то что не болел, но и не испытывал подобных недомоганий, Борщевский не на шутку перепугался... Но страшно ему стало по-настоящему лишь тогда, когда его попросили повторить все анализы, а лицо врача стало заметно обеспокоенным. В этот день после долгих усилий супруги Петр Леонидович сумел-таки сделать свое постельное дело, причем перед этим поднять гирю целых девять раз... Но это были последние подвиги Геракла. Больше Борщевскому не было суждено заниматься как сексом, так и прочими физическими упражнениями. Утром он поехал в банк, но до своего рабочего места не добрался. Когда шеф потерял сознание, водитель связался с врачом, который велел везти банкира в новый корпус городской больницы, куда простым смертным вход был заказан.

Впрочем, помирать по большому счету безразлично где - в сверкающем хромом и крахмальными простынями "люксе", или в общей палате с крашенными в мерзкий цвет стенами, где днем хрипит радио, а ночью - очередной отходящий пациент. Банкир словно бы сгнил заживо в течение пяти дней, и совету правления банка пришлось избирать нового председателя. Им стал некто Константин Шашков, человек, на которого, к слову, возлагал определенные надежды и сам покойный Петр Леонидович... Только он не рассчитывал, что они оправдаются так скоро.

* * *

Пятнадцатилетняя школьница Лиза Селезнева была почти в панике. Вчера ей позвонил какой-то парень, судя по голосу и манере речи, приблатненный, и сообщил, что до нее имеет интерес один очень крутой человек, которому она очень понравилась. И он очень просит, чтобы Лиза не отказалась прийти завтра на встречу: ее будет ждать на углу улицы Советской и Вокзальной магистрали синий "БМВ" с тонированными стеклами.

Приглашение было довольно корректным, принимая во внимание, что исходило оно из уст парня, который наверняка ходит в настоящем "адидасе" и куда лучше работает кулаками, нежели головой... Если, конечно, не использует ее как ударное орудие.

Ни на какую встречу Лиза не пошла, потому что, хоть и была до сих пор девственницей, но родилась не вчера и отлично знала, чем заканчиваются поездки в иномарках с тонированными стеклами. В лучшем случае ее поимеют во все места и дадут на прощание пятьсот рублей, в худшем... О худшем думать не хотелось. О лучшем, кстати, - тоже. Меньше всего на свете Лиза была расположена отдаваться незнакомым типам. Она была не только красивой, но и неглупой, а поэтому вела вполне порядочный образ жизни, зная, что шлюхи в конце концов остаются с носом, тогда как парни, трахавшие их, в качестве постоянных подруг выбирают совсем-совсем других девушек. А если этот авторитет, или кто он там, вдруг заявит о своем желании сделать Лизу постоянной любовницей - на репутации вообще можно ставить жирный крест.

Куда ни кинь - всюду клин. Поэтому Лиза решила просто проигнорировать "пламенный призыв". Но на следующий день вчерашний "бык" уже несколько иным тоном заявил, что человек, который ждал встречи, очень расстроен. Хотя бы тем, что цветы пришлось выкинуть, а время, потерянное впустую, компенсировать невозможно. Так что Лизе дается последний шанс: или она приходит на то же место и в то же время завтра, или послезавтра ее увезут насильно и "поставят на хор". .. Что значит это выражение, парень тут же доходчиво объяснил, но Лиза и без того слышала, что это такое. В заключение девушке было рекомендовано не обращаться в милицию и вообще говорить кому бы то ни было об этом звонке, тем более, что крутой человек на одной штуке вертел всю эту милицию, а если Лиза не послушается, то пусть не обижается, если всю дальнейшую жизнь будет вызывать у всех отвращение своим внешним видом.

Ира долго сидела, держа в руке равнодушно пищащую трубку. Самое паршивое, что обращаться действительно некуда. Не к родителям же! Что они могут, со своими дипломами о высшем образовании и знающие о царящем вокруг беспределе лишь понаслышке? На милицию давно ни у кого нет никакой надежды, а с уголовными боссами, теоретически могущими пресечь беспредел, у Селезневой не было даже общих знакомых.

Впрочем, у нее были родственники в Белоруссии, недалеко от Гродно. Свет не ближний, зато двоюродный брат ее отца занимается какими-то делами по перегону машин, может быть, у него можно будет какое-то время отсидеться? А родителям придется сообщить о своем бегстве только с дороги, не раньше.

И все же Лиза тянула время. Она действительно уложила вещи в сумку, собрала деньги, чтобы хватило на билеты и остальное (копила на норковый свингер, ну да ладно...) Но вместо того, чтобы покупать билет, девушка направилась прямо к пересечению Советской и Вокзальной магистрали. Остановившись возле большого обувного магазина, окинула внимательным взглядом стоящие поблизости машины... В этот момент она вряд ли отдавала себе отчет, почему и зачем пришла сюда, тем более, что та часть ее мозга, что заведует разумными решениями, буквально вопила, требуя от Лизы немедленно бежать отсюда. А сердечко девушки отчаянно колотилось, она чувствовала, как сильно напряглись и стали твердыми ее соски и, несмотря на то, что раньше сроду не испытывала тяги к приключениям, продолжала стоять и ждать неизвестно чего.

И простояла Лиза, наверное, минут сорок. Все возможные сроки вышли, и она направилась восвояси, испытывая громадное облегчение и... странное разочарование.

Больше тот голос ей не звонил. А вскоре Лиза уже и вспоминать перестала об этом. И знать она не знала, что бы с ней случилось, сядь она действительно в "БМВ" с тонированными стеклами. Впрочем, бандит по кличке Философ, чьи руки были по локоть в крови, благосклонных к нему девушек не обижал. Будучи охочим до несовершеннолетних, он высматривал красивых старшеклассниц возле школ, а затем поручал кому-нибудь из своих подручных передать молодой красавице приглашение. И редкий был случай, чтобы девушка не явилась на "свидание", а спустя какое-то время у юной особы появлялась какая-нибудь дорогая вещь, о которой та давно мечтала. Философ тем временем развлекался с очередной школьницей. Из пятнадцати девушек, получивших приглашение, отказались от встречи лишь две. Они потом были вынуждены некоторое время провести в палате гинекологического отделения городской больницы - Философ не любил, когда его избранницы начинали "ломать комедию". По его мнению, в современном мире ни одна особа женского пола не имеет права пренебрегать приглашениями, исходящими от действительно крутых мужчин, к каковым в полной мере он относил и себя.

Но в тот день, когда должна была состояться встреча с Лизой Селезневой, Философ почувствовал себя плохо. Причем настолько плохо, что отменил не только "свидание", но и две важные стрелки. Смерть его была не лучше, чем гибель банкира - результат странной, скоротечной и тяжелой болезни, заставившей бандита по тридцать раз в день бегать в сортир (вернее, сперва бегать, а потом - еле ползать); и личный врач Философа, который больше разбирался в огнестрельных и резаных ранах, так и не определил на этом фоне истинной причины, которая и свела мафиози в могилу. Кое-что, пожалуй, могла бы сказать одна семнадцатилетняя особа, которой удалось прокатиться в синем "БМВ" до хаты Философа и сделать то, что ей было велено. Но крупная сумма денег заставила ее о многом забыть, а связать то, что она сделала, с вдруг образовавшимися язвами во рту и на губах, надолго заставившими ее отказаться от поцелуев и острых блюд, она попросту не сумела. Да и дело-то было обычное: оральный трихомониаз или обострение хронического герпеса. Только уж что-то гораздо сильнее он проявился, чем обычно… И никак не хотел проходить.

* * *

- Только не вздумай мне блевануть! - погрозил дубинкой сержант. - Возьмешь тряпку в зубы и вымоешь весь пол...

Задержанный сидел на узкой скамейке в дежурном помещении. Лицо его было желто-зеленым, он действительно с трудом сдерживал тошноту. И, главное - не понять, из-за чего! Вроде бы не пил ничего крепкого, да и не ел подозрительных хреновин... Но надо же было так по-идиотски попасться! И ладно бы, с поличным - так нет ведь, на барахолке взяли! Ну ладно, спер он эту кофеварку из приемной, секретутка-сука сразу же на него пальцем показала... И она же вместе со своей начальницей, такой же сукой, наверное, влет опознала кофеварку... Ишь, королева бензоколонок, в натуре! Спалить бы их у тебя все, а тебя - на вокзал, чтобы у черных сосала. На этой барахолке кругом одно ворье, пробы негде ставить, только у них все куплено, а стоит такому, как он, попробовать хабар пихнуть, так тут же менты со всех сторон налетают. А эта сука в день имеет столько, что хватит, наверное, тысячу таких кофеварок купить. И секретутке своей, двустволке, не иначе, платит баксов семьсот в месяц, а то и больше. И сама, наверное, такая же двустволка. Нормальная баба не должна ворочать миллионами и держать сеть бензоколонок. Баба вообще не имеет права быть крутой и богатой... А менты-то, менты! Прямо таки стелются перед ней, еще немного, и туфли лизать ей станут. А то и еще что-нибудь. Вот мерзость-то!

- Ну, ты! Че развалился?

Задержанный, которого когда-то звали Фомой Селидовым, а с некоторых пор - Селедкой, сел прямее. Тошнота слегка отступила. Ненавистные женщины сидели рядом со столом дежурного, на котором громоздилась злополучная кофеварка. Ее торжественно вручили три дня назад в качестве подарка владелице фирмы "Норд", чья сеть бензоколонок с каждым годом все гуще опутывала Новосибирск. Правда, на следующий день сразу же после визита странного посетителя подарок исчез, а сегодня - вот, оказалось, что этот тип действительно украл его. Вместе с упаковкой, которую не успели выбросить.

Наталья Шаврина, выкроившая пару минут, чтобы заехать в милицию по пути в банк, на какой-то миг даже испытала нечто вроде краткого приступа типичной женской жалости к тщедушному мужичонке, взятому сегодня при попытке продать кофеварку на одном из блошиных рынков. Наверняка ведь он лет десять назад стоял за станком на каком-нибудь оборонном гиганте, а сегодня оказался не у дел, вот и вынужден перебиваться мелкими кражами...

Но жалеть людей (во всяком случае, подолгу) Наталья давно разучилась. Еще с той поры, когда, подобно многим, потеряв работу в НИИ, рванула в Китай. Ей, конечно, повезло куда больше, чем многим... Но, даже и тот, кто до сей поры ездит в шоп-туры, нельзя сказать, что так уж бедствует... В душе женщины начал подниматься гнев. Действительно, нечего делать поблажки типам, подобным этому!

- Наталья Николаевна, - неподражаемым тоном сказал дежурный офицер, каким, наверное, не разговаривал даже с начальником управления, - вы не желаете сделать какое-либо заявление?

- Нет, - сказала Шаврина. - У меня мало времени, и вполне достаточно, что мы приехали сюда, чтобы опознать этого типа. Я ухожу... Идемте, Лариса, - обратилась она к секретарше.

- А саму кофеварку вы не хотели бы забрать?

Офицер смотрел на эту невероятно элегантную женщину, одетую в костюм, пошитый явно где-нибудь на Елисейских полях. Сколько же ей лет? Двадцать пять? Сорок? А сколько лет может быть тому типу, чью задницу обнимают самые дорогие женские ноги в Новосибирске?..

Шаврина даже не удосужилась взглянуть на "вещдок".

- Вы шутите?

Но Лариса все же посмотрела на кофеварку. Стеклянная колба треснула, когда сотрудники патрульно-постовой службы брали вора, на которого, как и полагается, донесли базарные стукачи, едва завидев известного своей репутацией Селидова, припершего продавать довольно дорогую, а следовательно, ворованную вещь.

Женщины покинули отделение и уселись в новенькую иссиня-черную и ослепительно хромированную "Вольво-960", за рулем которой сидел водитель - иссиня-черный и ослепительно белозубый негр. Злые языки в управлении "Норда" уверяли, что водитель не только машину хозяйки водить умеет... Но злые языки были не правы. Также как обманывались, глядя на Шаврину, дежурный офицер и задержанный Селидов. У самой богатой женщины в Новосибирске не имелось ни мужа, ни любовника, даже о мимолетных связях с кем бы то ни было она стала забывать. Наталья Николаевна давно смирилась с мыслью, что ей суждено умереть старой девой. Впрочем, по большому счету, особенно, когда у нее появилась собственная фирма, Шаврину подобная мысль почти перестала задевать.

... Селидова отвели в камеру, а сержант спросил офицера:

- Слышь, Сан Саныч, может, вещдок используем в личных целях? Он ведь уже как бы ничей...

Сан Саныч скептически осмотрел кофеварку. Жаль, что лопнула эта штука. И ведь сконструирована эта холера так, что никакую банку вместо нее не всунешь...

- Толку теперь от нее... Заберут сегодня этого, вынесешь на помойку.

Сержант выполнил распоряжение, отрезав, правда, сетевую вилку - в хозяйстве сгодится. Злополучная кофеварка некоторое время валялась на задворках отделения, в приемной же "Норда" еще несколько дней варили кофе в старом (купленном месяца два назад) электрокофейнике, а Фоме Селидову не повезло дожить до суда. В битком набитой камере изолятора временного содержания он промучился с неделю, не будучи в состоянии даже принимать пищу, а когда наконец было принято решение перевести подследственного в больницу с подозрением то ли на язву желудка, то ли на дизентерию, оказалось поздно. К слову говоря, проводить вскрытие, чтобы уточнить, в чем дело, так никто и не удосужился. Тем более, что у Фомы не обнаружилось близких родственников, а квартира его, не будучи приватизированной, автоматически перешла в муниципальную собственность. Никому не нужный труп сгинул в неизвестном направлении.


ГЛАВА ПЕРВАЯ

Начальник отдела поднял взгляд на своего бывшего сотрудника:

- И никакой речи об этом быть не может. Это строго секретная информация.

- Для служебного пользования?

- Исключительно. Допуск только для штатных сотрудников и лишь по соответствующей форме. Даже будь ты сейчас на службе, тебе бы пришлось пройти все круги ада, чтобы получить информацию даже по одному агенту. Понимаешь, да? Только по одному, в соответствии с твоим запросом, для каких целей тебе нужен специалист хорошего уровня. Тем более, по Москве. Особенно если учесть, что по большинству агентов скоро должно пройти решение о расконсервации.

- А что - готовимся к чему-то?

- Мы всегда готовимся, - ответил начальник отдела. - Но сейчас особенно. Ты не хуже меня знаешь, что творится наверху, - он многозначительно поднял по направлению к потолку указательный палец.

- Знаю уж... Но меня мало интересуют политические соображения, мне нужен просто специалист по определенным вопросам.

- По определенным, говоришь... Обратись к частному детективу. Могу дать телефон одного из наших прежних сотрудников.

Посетитель покачал головой.

- Не годится.

- Ничем помочь не могу, - развел руками начальник отдела. - Так что извини.

Бывший подчиненный понял, что дальнейший разговор не имеет никакого смысла. Он встал, попрощался и вышел из кабинета.

Подполковник ФСБ в отставке Илья Ступицын - крупный краснолицый мужчина пятидесяти одного года с начинающей седеть шевелюрой, покинув кабинет своего бывшего начальника, шел по коридору и напряженно думал, куда именно ему направляться. Ясно было одно - надо ехать в Москву. Самому. И тратить при этом деньги. Но куда двигаться там? На Лубянку, в главк? Абсолютно исключено. На Петровку? У него там имелись старые знакомые, которые, конечно, вряд ли обрадуются его визиту, но если потратиться на угощение, могут попытаться поискать людей. Но это в том случае, если эти люди уже где-то фигурировали. Причем именно в Москве. Ежели они не москвичи, и притом не находящиеся во всероссийском розыске, бравые менты ничем помочь ему не смогут. Если только сильно захотят… Но на сильное хотение рассчитывать трудно. Особенно если просишь пойти не знаю куда и найти не знаю кого...

Частные детективы? От них зачастую проку больше, чем от коллег или ментов. Потому что частники работают за деньги. И при этом, проклятье, за чертовски большие деньги. Тем более в Москве... Хотя, ладно, деньги - не главное. Хуже всего то, что Ступицыну в конечном итоге нужна информация, которая запросто может обернуться против него. Далеко не все частные детективы чисты на руку, попадаются среди них и шантажисты. А есть и такие (Ступицын про себя усмехнулся), которые "сливают" клиентов в свои "родные" организации. Бывшие менты - к себе в МВД, бывшие контрразведчики - сюда, в ФСБ. Словом, Илья Андреевич не очень-то был склонен воспользоваться рекомендацией своего бывшего шефа.

Если бы у Ступицына имелась собственная агентура, дело было бы куда проще. Но за годы, проведенные Ступицыным в отставке, он и новосибирских агентов сумел растерять, не говоря уже о столичных... Выходит, придется частично делать дело самому, частично - поручать некоторые, очень отдельные, моменты частным сыщикам. Готовьтесь раскошеливаться, подполковник.

- Илья Андреевич, - окликнул его кто-то.

Ступицын обернулся и увидел, что за ним по коридору быстрым шагом идет майор Игорь Кавенькин, его бывший подчиненный, с которым у Ступицына в свое время отношения были почти что дружеские. На миг он подумал, а не поможет ли майор ему в его ситуации, но потом вспомнил, что после одного неприятно закончившегося дела Кавенькин попал в большую немилость у начальства, и ему почти не доверяют больше серьезных вещей.

- А, привет, Игорь. - Ступицын остановился, и мужчины обменялись рукопожатием.

- Послушай, Андреич, твой сын, я слышал, разбирается в компьютерах?

- Да, он на программиста учится.

- Как у него с языком "Си плюс плюс"?

- Понятия не имею, - усмехнулся Ступицын. - Для меня это все китайская грамота. А что, привлечь хотите?

- Пока - как нештатного сотрудника. Хотелось бы из своих...

- Боюсь, он откажется, - покачал головой Ступицын. - Не любит он наше ведомство.

Это было чистейшей правдой. Ступицын-младший, к большому огорчению отца, не просто не любил ФСБ как таковую, но и даже стыдился того, что Илья Андреевич служил там. Так что взаимопонимания между отцом и сыном почти никакого не было, а общение в последнее время вообще стало сходить на нет.

- Жаль, конечно, - сказал Кавенькин.

- А что, собственно, за дело? - заинтересовался Ступицын.

- Нам нужен толковый системный администратор. Скажем так, более толковый, чем сейчас - Матвеич-то слишком старой закалки человек и на пенсию собирается. Словом, нужен молодой, но при этом абсолютно честный. Дело в том, что у нас перегоняют на сервера уйму архивной информации, а далеко не все из нее можно рассекречивать. Даже в перспективе. Компьютерщики, сам знаешь, фанаты своего дела, но с дисциплиной у них... Нашли было одного весьма толкового парня, но... Не наш он, быстро выяснилось. Хакер. То есть, взломщик, но никак не страж. Все недостатки системы схватил сразу, но потом-то стало ясно, что это за тип. Матвеич поглядел, чем он занимается, так за голову схватился. Всем своим приятелям в чате уже разболтал, что "у фээсбэшников циска серая, софты глюкавые, а винды колотые и стоят криво". Если честно, я и сам не понял, что это все значит, но если бы Матвеич не сменил вовремя все права доступа, нам был бы полный абзац. Эта хакерская братия таких дров бы наломала. Не из хулиганства даже в чистом виде, это у них развлечения такие... Словом, выгнали мы этого типа.

* * *

- Мне бы по Интернету походить, - с некоторым даже смущением сказал Ступицын молодой, бедно одетой очкастой девице в библиотеке.

- Двадцать рублей в час, - сказала девица.

- И, если можно, вы бы показали мне, как это делается...

Ступицын, сам того не ожидая, быстро, минут за пятнадцать, разобрался в общих принципах навигации в Сети, и, когда девушка оставила его одного, набрал с клавиатуры в поле окна поискового сервера "у фээсбэшников циска серая". Через несколько секунд на экране появилось немного ссылок - пять или шесть, причем все без строгого соответствия. Найдя ту из них, в которой упоминался "чат", что в переводе значит примерно как "болтовня", он открыл ее, и, найдя нужную строчку, добрался до полного текста. Без сомнения, это был именно тот текст, о котором говорил Кавенькин.

"Болтун - находка для шпиона", - подумал Ступицын, записывая в блокнот адрес электронной почты, который, к счастью для него, неизвестный компьютерщик оставил для тех, кто пожелал бы с ним переписываться. Затем переключился в программу создания почтовых сообщений и набрал следующий текст: "Если есть желание более подробно узнать о "серой циске", можно встретиться и поговорить. Для тебя будет интерес." И добавил свой домашний телефон.

* * *

- Тихо, пацаны! - Славка поднял кверху указательный палец. Потом подумал и поднял средний. - Короче, игры кончились. Ботсадовские вконец оборзели. Вчера Жентяй шел с радиорынка, знаете, там, где Дмитрия Донского Дачную пересекает?.. Ну, да, там еще школа мусорская неподалеку. К нему трое подваливают. "Откуда?" - "С площади Калинина". - "Бочару знаешь?" - "Нет." - "Ну, тогда не обижайся." Короче, Жентяю навалили по уши.

- А точно, что с Ботсада? - подал голос Костя.

- А то откуда же еще? Бочара же у них мазу держит... - сказал Кирилл.

- Я знаю, что надо сделать! - заявил Влад. - Надо выловить этих козлов и отметелить их так же, как они Жентяя. Только его придется взять с собой, иначе можно не на тех напороться.

- Фигня, - авторитетно заявил Славка. - Какая разница - на тех, не на тех. Главное - чтоб с Ботсада были. А потом уж разберемся. Надо их проучить как следует. А то они совсем оборзели. Кошкан тоже оттуда, ведь так? А клеится к Копанцевой из седьмого "В".

- Копанцевой тоже надо мозги прочистить, - подал голос Костян.

- Да не мозги, наверное, - заметил Славка, и все рассмеялись. Затем все четверо двинулись на малолюдный двор, где Славка достал пачку "бонда" и мальчишки принялись коротать время за перекуром, рассказывая друг другу, кто, когда и с кем. При этом все, разумеется, врали, кроме Славки, который в свои тринадцать лет уже успел кое-что повидать, потрогать и почувствовать.

- Можно, кстати, пойти прямо сейчас, - вдруг сказал Костян. При том, что он был моложе своих приятелей почти на целый год, он все же был едва ли не самый отчаянный среди них. - Позовем Кольку, Вована и, может быть, Стаса...

- Нет! Стаса не надо звать. Он стукач, - возразил Кирилл, который точнее прочих знал все про всех - и про своих, и про чужих. - Лучше уж Макса - этот, по крайней мере, в случае чего за помощью убежать успеет - его хрен кто догонит.

...Было то самое любимое отстающими школьниками время, когда уроки уже кончились, а предки еще не вернулись с работы, и можно было еще довольно долго заниматься вещами, куда более интересными, нежели подготовка нудных домашних заданий.

Перекур перекуром, но мальчишки не забыли о том, что надо непременно отомстить за обиду, нанесенную их товарищу. Найдя взломанный телефон-автомат, который мог работать без помощи карточки, они позвонили всем приятелям, кроме двух - Стаса и Макса. Насчет первого было ясно, а что до Макса, на чью скорость в случае чего можно было бы рассчитывать, то в квартире его родителей не было телефона, и к нему пришлось идти своим ходом.

Впрочем, идти было весело. У всех было ощущение того своеобразного, знакомого только мальчишкам, азарта перед предстоящей в видимой перспективе дракой.

Максим, или Макс, как его называли друзья, жил в доме неподалеку от отдела милиции Заельцовского района. Войдя в подъезд, они поднялись на нужный этаж. Дома, к сожалению, никого не оказалось, а поскольку друзья понятия не имели о том, сколько еще придется ждать, то принялись коротать время уже в другом дворе, по-прежнему за своими мальчишескими разговорами, которые изо дня в день мало чем отличались один от другого.

Правда, учитывая близость райотдела и милицейского гаража, здесь им оказалось несколько менее вольготно, нежели на предыдущем "привале". Почему-то угрюмые и грубые стражи порядка очень неодобрительно относились к присутствию мальчишек рядом со своим учреждением, и пацанам пришлось несколько раз менять место своей дислокации под угрозой задержания.

- Ну где же эта скотина, Макс? - то и дело спрашивал неизвестно у кого Влад. Вопросы оставались без ответа. Тем временем на мальчишек в очередной раз "наехал" какой-то сержант, и приятели недовольно поплелись в другое место. В другом месте оказалось несколько помойных контейнеров. Зато ни одной живой души поблизости.

- Поджечь бы, - сказал Костян. У него была сущая мания что-то поджигать, а более всего - почтовые ящики в чужих подъездах.

- Попробуй, подожги, - усмехнулся Влад. - тут-то тебя и заметут. И нас с тобой вместе.

- Мы с Чухой и Валенком, помню, этой осенью на Плановой в негров играли, - сказал Костян. - Взяли Чухин мафон, подожгли помойку, и давай рэйв понужать. Во народ дурел!

- Дебил твой Валенок, - авторитетно заявил Славка.

- Да и ты не лучше, - поддержал его Влад. - Лучше бы че другое путное изобразили.

- Бивиса и Батхеда, к примеру, - хихикнул Кирилл.

- Это кто дебил-то? - возмутился Костян. - Ты за базар отвечаешь?

- Э! Тихо! - вдруг заговорил Влад. - Глянь, че тут лежит!

С этими словами он вытащил из самого ближнего контейнера большую кофеварку, совсем новенькую на вид.

- Ты че, как бомж, по помойкам шаришься? - недоуменно спросил Кирилл.

- Сам ты бомж! Секи! Новье! ФирмА!

- Чего-то не хватает, - усомнился Костян.

- У меня дома похожая есть, только старая и не работает, - сказал Влад. - А стеклянная колба, или как она там называется - целая. Заберу ее у родаков втихаря, сам скажу, что разбил, а кофеварку помою и загоню кому-нибудь.

- Озолотишься, наверное, - язвительно сказал Костян.

- А что? Такая новая косаря полтора сейчас стоит. А я буду просить пятьсот, влет уйдет.

- Тебе бизнесом заниматься надо, - произнес Костян, но уже не так язвительно.

- А что? Я и без того не лох, - ответил Влад. У него коммерческая жилка наличествовала в полной мере. В классе он слыл за удачливого торгаша, вот только тесные рамки школы развернуться не давали, также как и домашние задания... Плохо, с одной стороны что предкам на работе зарплату задерживать стали, зато и за этот дурацкий инглиш платить теперь нечем - можно больше времени делам своим уделять...

- Э! Кажись, Макс канает!

- Точно! Эй, брось ты эту срань, не до нее сейчас.

- Ерунда! Я еще домой успею ее закинуть, пока мы соберемся.

* * *

- Чего? Какая еще сиська? - услышал Ступицын рассерженный голос Татьяны Петровны, своей жены. - Молодой человек, прекратите нести чушь, здесь...

Экс-подполковник буквально подлетел к телефону и вырвал трубку из руки супруги.

- Это меня, - сказал он опешившей от неожиданности женщине. И гаркнул в трубку: - Алло!

- Это вы мылом кидались? - послышался довольно странный вопрос, заданный голосом некоего молодого человека.

- Чего? - только и смог сказать Ступицын.

И тут абонент взорвался:

- Послушайте, я звоню по вашему делу! Кто-то отправил мне сообщение, и оставил номер, а вы тут только чегокаете!

- Это я отправил сообщение, - сказал Ступицын. - Я не знаю, что такое "циска" и "мыло", да меня это и не интересует. Но мне надо встретиться с тобой и узнать некоторые подробности.

- Разговор не телефонный? - настороженно спросил голос в трубке.

- Ни в коем случае, - ответил Ступицын. - Нам надо встретиться.

- Давайте встретимся, - подумав пару секунд, произнес молодой человек. - Где и когда?

- Да где угодно. Если мы договоримся, я бы хотел, чтобы вы мне показали несколько вещей на компьютере... А когда... Ну, допустим, сегодня. Ближе к вечеру.

- А может быть, завтра утром?

- Можно и завтра утром. В девять.

Молодой человек подумал еще немного и назвал место. Ступицына приглашали встретиться возле метро "Площадь Ленина", в сквере у Оперного. Что ж, подумал он нельзя бросать дело на полпути. Хотя неизвестно, чем оно для него закончится.

* * *

Молодой человек выглядел странновато. Похоже, ему еще не было двадцати, но на лице уже выросла темная щетина, придававшая ему вид почти что совсем взрослого дяди. Глаза его закрывали "стильные" темные очки, на шее болталась какая-то микросхема, а на коже чуть ниже уха чернела непонятная полоска. Потом, когда Ступицын пригляделся, то сообразил, что это - татуировка в виде цепочки единиц и нулей. Под черной кожанкой имела место тенниска болотного цвета, а на ногах у парня были мощные ботинки, вроде десантных, куда их обладатель заправил синие джинсы классического типа.

- Здравствуйте, - первым обратился Илья Андреевич. - Вы Олег?

- Это я, - утвердительно ответил несостоявшийся администратор локальной сети областного управления ФСБ. Ступицын поразился тому, как такого типа вообще впустили в здание Службы. Действительно, творится черт знает что.

- Ну, как я уже говорил, мне бы хотелось с вами немного побеседовать. Небольшое дело хочу предложить.

- Пойдемте, посидим. - Олег мотнул головой в сторону ближайшей свободной скамейки. - Пива бы только взять.

- Можно и пива, - согласился Ступицын.

Собеседники подошли к киоску, и Илья Андреевич спросил:

- Что будете -"Жигулевское" или "Бендер"?

Олег скривился:

- Отстой. Вот "Хайнекена" бы или "Холстена", если можно… * Увидев, что "старикан" замешкался, молодой человек смилостивился: * Или хотя бы "Балтики", третий номер. Парочку.

Ступицын взял три бутылки, тут же на месте, открыл их, после чего вручил две из них Олегу. Тот, похоже, удовлетворился.

Усевшись на скамейку, оба хлебнули пива. Олег вытащил сигареты, подумав, предложил Ступицыну, но тот отказался. Олег прикурил, сделал еще один глоток и произнес:

- Ну, за работу.

- Хорошо. Тебя мне порекомендовали, как весьма опытного специалиста в компьютерах. Хотя, возможно, это преуменьшение.

- А что? Я, можно сказать, сколько себя помню, с компами общаюсь… Еще "Электроники" застал, "Спектрумы" и прочий отстой…

- Программы пишешь?

- Любые. Под конкретный заказ * для бухгалтерии, там, конторы какой.

-"Си плюс плюс"?

- Хоть ассемблер.

- А вот такие есть программы, что вредят компьютерам…

- Это вирусы, что ли? Эй, папаша, вы кто, собственно, будете?

- Тот, кто заплатит тебе за работу.

- Вам нужен вирус? Этим я не занимаюсь. Ищите в другом месте.

- Мне нужен не то что бы вирус, мне нужна программа, которая помогла бы мне влезть в одну сеть.

- Генератор паролей, что ли?

- Я не знаю, как это называется…

- Короче, папаша, хорош мне тут по ушам чесать. Говорите конкретно, какая задача. А я уж под эту задачу вам попробую что-нибудь сделать.

- То есть, ты готов?

- Пока только послушать условие. Ну, так как?

Ступицын подумал пару секунд и изложил задачу. Олег молча прикурил очередную сигарету.

Пауза затянулась.

- Вот каким образом вы меня нашли, - сказал он. - Знал бы, не болтал о том, что меня фээсбэшники нанимали. Теперь вы хотите, чтобы я нагадил им? Зачем?

- Не надо никому гадить, Олег.

- Тогда что?

- Всего лишь информация.

- Понятно. Я вхожу в сеть ФСБ, отлавливаю вам определенные сведения, а после этого вы меня сдаете, и я иду в кутузку за злостное хакерство. Не пойдет, папаша. Ищите ламеров в другом месте.

Тем не менее, вставать и уходить прочь молодой программист не спешил. Сущность его поведения была Ступицыну понятна: рядом с ним сидел по-настоящему талантливый парень, но уже до предела испорченный деньгами, которые ему было без разницы как зарабатывать, - трудясь в кабинете спецслужбы, или взламывая чужие компьютеры… Второй вариант даже лучше * можно "срубить" значительно больше.

- Сколько? - спросил Ступицын.

- Я же сказал: не возьмусь. Я могу зарабатывать гораздо спокойнее.

- А за какой вариант ты бы мог взяться? Учитывая то, что постановка задачи будет прежней?

Олег опять задумался. Прикончив бутылку пива, он наконец принял решение.

- Ломать сеть будете вы сами, - сказал он. - Если вам это уж так интересно. Под моим руководством. В итоге вы сами себе сделаете скрытую учетную запись, под которой сможете лазить по сети сколько вам вздумается, или пока они коренным образом не поменяют настройки. Учитывая неповоротливость ихнего админа, месяц доступа я вам гарантирую. С вас триста. Идет?

- Что такое учетная запись?

- Иначе говоря, акаунт. Я сделаю так, что вы под своим паролем сможете влезть в сеть с любого компа. Только предупреждаю, когда к вам придут угрюмые дяди в форме или в штатском, я буду от всего отказываться. А угрюмые дяди непременно придут… В лучшем случае - с телефонной станции с пассатижами.

- Понимаю. Вы меня просто научите, как делать этот самый аккаунт. А какую сеть вы возьмете в качестве примера, - это нас обоих как бы уже не касается.

- Вы очень точно все подметили. - Олег был очень серьезен.

- Хорошо. Условия меня устраивают. В том числе и насчет оплаты. Сто рублей я дам сейчас, двести - после того, как у меня будет доступ.

Олег едва не поперхнулся пивом.

- Какие рубли, папаша?! Триста баксов, и то это минимум! В Москве с вас бы запросили вчетверо больше!

Теперь чуть не подавился и Ступицын. Подобная сумма для него была, мягко говоря, серьезной. И все же он решил, что парень заломил по максимуму.

Начался торг. Прошло минут пятнадцать, хакер допил пиво и наконец согласился на сто пятьдесят долларов. Но добавил, что пусть тогда Ступицын берет где хочет компьютер с модемом, ставит его у себя дома и только тогда он, Олег, станет с ним работать. Илья Андреевич был вынужден принять эти условия. Дело, которым он занимался, того стоило. Хотя, что касается оплаты…

… Через три дня около девяти часов утра Олег пришел к Ступицыну домой. К этому моменту у бывшего сотрудника ФСБ появился компьютер, который Илья Андреевич взял в аренду. Олег не преминул покритиковать машину, назвав ее "мегаотстойной", хотя и вполне годной для дела. Для начала, сняв-таки свои очки, он полностью переустановил операционную систему - немного знакомую Ступицыну "Windows", плюс к этому установил еще одну, Ступицыну уже неизвестную, добавил несколько нужных программ со своих дисков, после чего соединился с Интернетом. Аппаратура работала.

Некоторое время Ступицын следил за тем, что делает Олег, пытаясь запомнить порядок действий, но скоро понял, что это бессмысленно. Пальцы молодого программиста порхали по клавиатуре с невероятной скоростью, при этом Олег смотрел только на экран монитора.

Наконец с предварительной частью было закончено.

- Садитесь, - Олег уступил место за компьютером. - Но сперва тащите пиво. Работа нам предстоит долгая.

"Работа" действительно затянулась. Олег с поразительным для своего возраста терпением руководил Ступицыным, без излишней резкости критикуя того за ошибки.

Часам к восьми вечера все было готово. Татьяна Петровна, ровным счетом ничего не понимая, пару раз предлагала обоим прерваться на обед, но Олег невежливо отмахивался, а Ступицын, хоть и чувствовал желание перекусить, попросил не мешать. У него возникло ощущение, что Олег питается исключительно пивом, - под столом уже стояли пять порожних бутылок, из которых Илья Андреевич прикончил лишь одну.

- Теперь можете влезать по-настоящему, - Олег ткнул пальцем в экран. - Жмите на этот значок, ждите, когда модем дозвонится… Вот, а теперь вводите пароль, и вы окажетесь там, где вам и нужно быть…

- Ну что ж, попробуем… - Ступицын сделал все, как говорил ему Олег. Соединившись с локальной сетью своего бывшего учреждения, он нашел нужную папку и собрался было ее открыть… Но остановился.

- Переписать все это я смогу на свой компьютер, чтобы потом не залезать туда?

- Конечно. Я вам показывал, как это делается… Смотрите, чтобы только места на вашем жестком диске хватило.

- Хорошо. - Ступицын включил копирование баз данных. Компьютер принялся тянуть файлы через линию. Олег кивал головой, показывая, что все идет по плану.

- Ну, вот и все, - произнес Илья Андреевич, когда процедура завершилась. * Спасибо, дорогой.

- Ну, папаша, теперь пустите-ка меня за аппарат. Мне нужно сделать еще одну вещь, чтобы у вас все работало как часы… Но сперва гоните бабки.

- Ты сначала сделай эту вещь, - сказал Ступицын.

Олег откинулся на стуле.

- Не-а… Давайте мои баксы.

- У меня и так все работает, - усмехнулся Ступицын. - Можешь ничего больше не делать.

- Что-то я вас не совсем понимаю, папаша…

- Сейчас поймешь… И Ступицын вынул из ящика стола заранее заготовленный документ. - Глянь-ка.

Едва Олег взглянул на почетную грамоту с профилем Железного Феликса, как сразу понял, что его кинули, как последнего баклана.

- И что теперь? - заикаясь от злости, спросил он.

- А теперь, парень, проваливай восвояси, и помни, что ты участвовал в следственном эксперименте. И теперь, если в нашей локальной сети что-нибудь случится, я буду знать, с кого спрашивать. И не тяни руки к клавиатуре, вдруг навредишь чего…

- У вас там все такие сволочи? - почти не владея собой, спросил хакер.

- И этот твой выпад, если что, я припомню, - веско сказал Ступицын. Он был уверен в своей правоте - таких типов, как этот Олег, по его мнению, следовало учить, и учить при этом болезненно. - А теперь топай, если не хочешь, чтобы за тобой приехали.

Если бы Олег имел немного больше опыта в подобного рода "житейских" ситуациях, он, возможно, нашел бы, что ответить. Или хотя бы потребовал показать более достойный документ, например, удостоверение ФСБ. Но он этого не сделал, а лишь вскочил из-за стола, уронив пустые бутылки, которые со звоном покатились по полу, и выскочил в прихожую. Хлопнула дверь.

- Что происходит? - поинтересовалась Татьяна Петровна.

- СОРМ-два, - коротко ответил муж.

Татьяна Петровна понимающе кивнула. Ей мало было известно о работе Ильи Андреевича, но о том, что такое "Специальные оперативно-розыскные мероприятия" второго типа, направленные на подавление "вольницы" в компьютерных сетях, она слышала. Неприятно только то, что муж опять взялся, видимо, "из любви к искусству" за свою работу, с которой его "попросили". Поговорить бы с ним на эту тему…

- Ужинать будешь? - спросила она.

- Позже, - ответил Ступицын и отвернулся к монитору. Супруга удалилась на кухню, а экс-подполковник открыл папку со списками законсервированных московских агентов, доступных новосибирцам (бедность списка его неприятно поразила) и, найдя трех годных, по его мнению, людей, выписал их координаты на лист бумаги. Затем немного подумал о том, что самонадеянным соплякам нечего тягаться со старыми кадрами, усмехнулся и выключил компьютер из сети, с соблюдением всех технических правил. Если бы это действие видел Олег, то, несмотря на его весьма подавленное настроение, он бы тоже усмехнулся - хакер не без оснований надеялся именно на то, что Ступицын выключит аппаратуру. А потом включит…

Назавтра поутру, сделав несколько необходимых звонков, Ступицын начал собираться. Татьяна Петровна, привыкшая к тому, что ее муж в минувшие годы частенько неожиданно срывался с места и исчезал на несколько дней, небрежно бросая в ответ на ее вопросы "служба". Но сейчас он был вроде бы на пенсии, а вид у него был точно такой же, как и в те годы, когда его учреждение еще носило зловещую для многих аббревиатуру КГБ.

- Неужели куда-то собрался? - с удивлением спросила она мужа, увидев, что тот собирает свой чемоданчик, куда, как она заметила, уже были уложены бритва и пакет с чистыми рубашками.

- Дела неожиданно появились, - усмехнулся он. - Сейчас такое время, что некоторые вещи только старые кадры умеют решать.

- Интересно, а ты, выходит, за свой счет собрался решать проблемы конторы, откуда тебя вышвырнули, несмотря на то, что ты просил еще поработать у них? И что все-таки означает твой вчерашний "СОРМ"?

- Вот еще, - фыркнул Ступицын, проигнорировав второй вопрос. - Все оплачено. И дорога, и суточные. Впрочем, и ехать-то недалеко - в Кузню.

В широком смысле так он называл Кузбасс, в более узком - город Новокузнецк. Или, например, Ленинск-Кузнецкий. Но сейчас он солгал. И при этом дважды. Никто не собирался оплачивать ему дорогу, также как и пребывание в гостинице или каком ином постоялом дворе. Деньги он достал из заначки - пятьсот евро, которые он до этого не собирался тратить, ибо это был его НЗ, отложенный на черный день и о которых не было известно супруге. Да и ни в какую "Кузню" он не собирался ехать, хотя путь его сейчас и лежал в билетное бюро главного вокзала города, где он не без оснований рассчитывал получить служебный проездной документ (в противном случае кое-кто из железнодорожных чиновников, даже несмотря на то, что офицер запаса давно уже оставил службу, мог поплатиться местом, а то и чем еще). Но там, куда направлялся бывший подполковник, можно было найти ответы на вопросы. Если не на все, то не многие. А что касается денег, то он был уверен, что они к нему рано или поздно вернутся.

* * *

Почти в тот же самый день, когда в Новосибирске взламывали компьютерную сеть ФСБ, холодным утром на перроне вокзала в Нерюнгри появилась странная фигура. Это был невысокий, тощий субъект, одетый в старую замызганную куртку, трудно различимой расцветки явно с чужого плеча и полосатые брюки, тоже купленные отнюдь не вчера и тоже словно бы на вырост.

Правда, расти этому человеку уже было некуда. Возможно, когда-нибудь он еще мог раздаться вширь, но сейчас, глядя на него, трудно было предположить, что он раньше страдал от избыточного веса. Трудно было предположить, что ему всего лишь немногим больше сорока, ибо выглядел он как старикашка, только что не сгорбленный. Кожа его лица, несколько лет кряду подвергавшаяся воздействию свирепых северных ветров, словно бы высохла и имела мертвенно-бледный цвет. Но его глаза несомненно принадлежали еще не старому человеку. Поскольку в глазах старика, долго и трудно прожившего на этом свете, вряд ли можно было увидеть столь яркий блеск живого и всеобъемлющего чувства. Но это был особенный блеск и чувству лишь одному сопутствующий. Имя ему было ненависть.

Семен Малинский с некоторых пор ненавидел почти всех и почти все. В конце восьмидесятых он, в общем-то справедливо, возненавидел тех, кто начал набивать свои кормушки, планомерно и методично разрушая завод, когда-то называвшийся почтовым ящиком № 3482. На этом "ящике" Малинский, до поры до времени честно работая, дослужился в тридцать с небольшим до заместителя главного инженера. Репутация у него была прекрасная, никаких порочащих связей, никаких родственников под судом, следствием и за границей. А раз так, то и руководство технологическим процессом, о котором он даже дома в семье не имел права говорить, начальство с чистой совестью поручило ему.

"Слишком долго я был честен", - думал Малинский, глядя, как завод, получивший название ПО "Карбамид", растаскивают по углам те, кто был понахрапистее. Долго об этом думать и не принимать никаких решений Семен Вадимович не мог. Договорившись с заместителем директора по внешним связям Иосифом КарпОвичем (бывшим руководителем Первого отдела, человеком в высшей степени ушлым, коль скоро тот сумел с пятой графой занять подобный пост), он начал дело, которое, по его прикидкам, могло довольно быстро сделать его человеком, куда более обеспеченным, нежели даже Виталий Мишаков, директор "Карбамида" с его коттеджем, "лэнд крузером" и яхтой. Господи, как он ненавидел эту жирную свинью, дорвавшуюся до оборотных средств и основных фондов! Даже во сне Семен Вадимович видел директора в образе отвратительного хряка, с чавканьем пожирающего уникальное оборудование бывшего почтового ящика. Дело было связано со старыми заказчиками из прекратившей свое существование ГДР, которые продолжали проявлять интерес к продукции бывшего "почтового ящика" Официальным путем этот интерес удовлетворить было никак не возможно, но когда два продувных человека, решив воспользоваться неопределенной ситуацией, договорились... Дело могло пойти на лад. Но не пошло. Бывший руководитель Первого отдела, грубо говоря, "повелся". В самый ответственный момент он, вместо того, чтобы соблюдать все меры конспирации, сам, по доброй воле, а может, просто из трусости, наплевал на возможный барыш и отправился прямиком на улицу Коммунистическую... Там его направили к подполковнику Ступицыну, который в то время занимался не только наркотой, но и стратегическими материалами. Результат было нетрудно предугадать - Малинский не получил ни гроша, и схлопотал срок - семь лет строгого режима. Впрочем, ни гроша не получил и его подельник, но суд, учтя все обстоятельства, ограничился в отношении его наказанием, не связанным с лишением свободы. Впрочем, работу он потерял, но не отчаивался. У него был повод с оптимизмом смотреть в будущее. А Малинский к этому времени уже пошел по этапу.

И не просто пошел. Увы, есть немало людей, для которых тюрьма - это больше, чем место лишения свободы. Для Малинского зона оказалась адом. Будучи человеком довольно безобидным, он еще до прибытия в зону получил погоняло "Шнурок", но прежде чем получить его, Семен уже имел право хлебать баланду дырявой ложкой и претендовать на место у параши. Опустили бывшего замглавинжа в рекордные сроки.

Впрочем, в чем-то ему повезло. Как пидор, он имел и другие права, как-то: меньше работать и торчать на холоде в связи с этим, поскольку блатные, по крайней мере, поначалу, предпочитали, чтобы Шнурок, в то время более известный, как "Маша", обслуживал их в теплом бараке. Возможно, поэтому он счастливо избежал туберкулеза, который чем дальше, тем все больше свирепствовал среди осужденных.

Малинский поклялся отомстить. Среди тех, кого он наметил, были уголовник Батут, с чьей тяжелой руки и при чьем непосредственном участии Семена "опускали" в изоляторе временного содержания, вероломно "вложивший" его Карпович и подполковник Ступицын... Насчет жены, которая бросила его ради какого-то хмыря, Семен тоже серьезно подумывал.

- ...Ваши документы, гражданин, - услышал Малинский чей-то зловещий голос.

Рядом стояли два милиционера, причем один из них держал укороченный автомат в довольно неприятном положении.

Малинский полез под куртку.

- Не так резко! - прошипел мент с автоматом.

Бывший зэк внял и не спеша достал справку об освобождении, которую протянул затем стражам порядка. Внимательно изучив ее, милиционеры быстро потеряли интерес к этому потрепанному жизнью типу и вернули ему документ.

- Куда направляетесь? - не намного приветливее спросил автоматчик.

- Домой, - последовал лаконичный ответ.


ГЛАВА ВТОРАЯ

Под аккомпанемент песни о родном Новосибирске локомотив потащил вдоль платформы фирменный поезд "Сибиряк". За окном вагона проплыло величественное здание вокзала, мелькнули городские улицы и, когда стальные колеса начали греметь по рельсам моста через Обь, пассажир штабного вагона, глянув по привычке на часы, покинул купе, чтобы нанести визит начальнику поезда.

Проходя по коридору, он окинул внимательным и незаметным для окружающих взглядом профессионала обстановку вагона. Новенький немецкий вагон-рубка внушал надежду на комфорт и ненавязчивый сервис, но этот человек привык путешествовать и в более спартанских условиях. Да и не ради комфорта он потребовал выделить ему место в штабном вагоне.

- Здравствуйте, - вежливо, но веско произнес он, отодвигая дверь в купе.

Начальником поезда был мужчина лет тридцати пяти по фамилии Влахов, начавший ездить проводником как раз в те времена, когда заработная плата на железной дороге была выше средней по городу раза в четыре, если не больше, и это не считая левых денег, выручаемых от продажи водки, посадки "зайцев" и прочих приятных и опасных выкрутасов. Он глядел на визитера без особых эмоций, но, зная, что к нему просто так не приходят незнакомые пассажиры, каким-то шестым чувством понял, что этот визит будет не из приятных.

- Здравствуйте, - ответил начальник.

- Вячеслав Васильевич? - спросил пассажир. Правда, это было скорее утверждение, поскольку он отлично знал, с кем имеет честь.

- Это я. Вы что-то хотели?

- Именно. Я бы хотел с вами немного побеседовать.

Вячеслав Васильевич подумал, что, скорее всего, не ошибся насчет возможных неприятностей.

- А вы, собственно, кто будете?

- Я работаю в частном охранно-сыскном бюро, - сказал он. - До этого служил в МВД. Поэтому мне было поручено разобраться с одним инцидентом, имевшем место в вашем поезде. Он произошел во второй половине мая. Я так полагаю, числа двадцать третьего-двадцать четвертого. Во время вашего рейса "туда", то есть, в Москву. На первом, если не ошибаюсь, витке.

- Так вы настоящий частный детектив? - усомнился Влахов.

- Охранно-сыскное бюро "Тритон", - официально улыбнувшись, произнес пассажир. - Вот моя визитка.

И он протянул карточку Влахову. В ней действительно значилось, что податель сего является сотрудником упомянутого бюро и что зовется он Валентином Юрьевичем Катковым. Карточка вполне годилась в качестве временной меры для подобных ситуаций. До Москвы было еще далеко, а Новосибирск удалялся с каждой минутой.

Если Влахов и озадачился (а он не без оснований считал, что этот мужик вполне может быть проходимцем с неведомыми, но, вероятно, темными целями), то виду не подал.

- Вы кого-нибудь ищете? - спросил он, тщетно пытаясь вспомнить, чего же такого неприятного произошло в тот раз. Что-нибудь из-за ревизора, который неожиданно твердо отказался от угощения и поперся лично проверять все билетные сумки у проводников? Ерунда, не того уровня случай. Уж не тот ли скотина-чиновник, который чего-то не того съел и пообещал пожаловаться прямо в Кремль, куда, по его словам, он был вхож? Тоже чушь. И вообще, отравись кто в вагоне-ресторане, его-то, начальника поезда, это с какой стороны трогает? Пусть в трест ресторанов жалуются, да и вообще, не частному же сыщику заниматься желудками всяких дармоедов...

И тут детектив прервал размышления начальника поезда, сразу же сказав, что ему нужно:

- В одном из вагонов вашего поезда ехал человек. По пути он был обворован - у него похитили важную документацию, причем такую, что об этом нельзя даже заявлять в милицию. Дело, знаете ли, очень серьезное, правительственного уровня.

- Честно говоря, я не в курсе этого дела, - произнес начальник поезда.

- Может быть, знает проводник? - спросил Катков. Он поначалу и собирался составить беседу с проводником нужного вагона, не обращаясь к начальнику. Но потом, поразмыслив, решил, что лучше будет заручиться поддержкой начальства. Само же начальство было в некотором затруднении. Плох тот начальник поезда, который готов спрятаться от всякого рода неприятностей и оставить своего подчиненного на съедение ревизорам, инспекторам пожарной охраны и прочим врагам рода железнодорожного. Что касается Влахова, то он однажды, командуя еще бригадой ташкентского направления, целых восемь часов удерживал поезд на станции Семипалатинск, заставляя проводников держать все это время красные флажки и собственноручно срывая стоп-кран, когда машинист локомотива, выполняя строгий приказ своего руководства, пытался дать ход, несмотря на запрещающий сигнал. Тогда одного из проводников за какую-то провинность, довольно при этом мелкую, местные стражи порядка сняли с поезда и увели "для выяснения обстоятельств". А это могло означать все, что угодно - вплоть до того, что железнодорожнику из ближнего зарубежья в спешном порядке пришьют какое-нибудь коряво состряпанное обвинение и отправят на принудительные работы куда-нибудь в степь под Целиноград - строить объекты инфраструктуры будущей столицы демократического Казахстана.

Проводника тогда все-таки освободили, доставив его к поезду, избитого, но живого, и при этом без малейшего намека на раскаяние со стороны местных властей... А начальник поезда по приезде домой схлопотал практически одновременно выговор и денежную премию - за одно и то же действие. Словом, проводника он подставлять не хотел совершенно, но при этом не желал рисковать и чем-либо еще. Хотя кто он такой, собственно - этот частный сыщик, пусть даже и с эмвэдэшным прошлым? Бывает, что за этими бюро стоят действительно крутые ребята, но так и действуют они тогда совсем иначе.

- В каком вагоне ехал ваш сотрудник?

- Он, строго говоря, не наш сотрудник. Просто ему наше бюро обеспечивало определенную поддержку в Новосибирске, а о происшествии в дороге теперь беспокоимся не только мы, но и наши московские коллеги... А вот что касается вагона, то... Может быть, сперва мы с вами договоримся, как поступить. Например, вы сами вызовите проводника к себе, и поговорим здесь вместе? Кстати, население вашего поезда в тот раз было обычным?

- Как всегда, под завязку... Давайте все-таки определимся, - произнес начальник. - Мне пока что неизвестно, какие у вас истинные цели и чем ваш визит может повредить моему подчиненному.

- У меня цель одна - разобраться, что произошло в вагоне. Кто там с ним ехал еще.

После обмена нудными и малозначительными на первый взгляд фразами Влахов наконец поднялся.

- Идемте, - сказал он нехотя.

Они вышли из купе. Состав к этому времени уже развил изрядную скорость, вагон покачивало из стороны в сторону и частный детектив был вынужден пару раз схватиться за поручни, расположенные у окон в коридоре. Влахов же, полжизни проводящий на колесах, казалось, и не замечал качки.

Войдя в рубку, Влахов вызвал проводника шестого вагона, того из двоих, кто был формально старшим в этой мини-бригаде из двух человек. Сыщик облегченно вздохнул. Старшим был мужчина, судя по той фразе, которую начальник произнес в микрофон: "Алексей, зайди ко мне, пожалуйста". Правда, в этих словах заключалось еще и предупреждение о возможных неприятностях со стороны, а крылось оно в слове "пожалуйста".

Катков, конечно, догадывался о том, что начальник поезда может заранее приготовить своего подчиненного к нежелательной беседе, но сейчас ему было все равно. Так или иначе, а истины он рассчитывал добиться. До Москвы еще было далеко.

- Разрешите? - в проеме отодвинутой двери появилась огненно-рыжая голова, принадлежащая молодому человеку в железнодорожной форме. Несмотря на то, что на лице проводник изобразил кротость и чинопочитание, сыщику сразу стало понятно, что перед ним весьма продувная бестия.

"Но с этим будет весьма просто, - подумал он. - Сейчас, на глазах у своего шефа, он не станет врать себе в ущерб, а там... Да, до Москвы действительно еще далеко".

- Заходи, Алексей... Вот этот человек по твою душу что-то имеет. Он - из детективного агентства. - И Влахов передал визитку своему подчиненному.

- Ну что ж, очень приятно, Валентин Юрьевич, - серьезно сказал проводник, изучив документ. - Зовите меня Алексеем.

Он сел поудобнее и приготовился к возможным неприятностям.

- Скажите мне, пожалуйста, Алексей... Во время вашего рейса числа этак двадцать третьего-двадцать четвертого в Москву, на первом, кажется, витке, не подходил ли к вам кто-нибудь из пассажиров с просьбой поменяться местами... Например, пересесть в плацкартный вагон?

- Н-нет, - ответил Алексей, бросив быстрый взгляд на начальника поезда.

Катков был удовлетворен таким началом. По всей видимости, ему сказали правду.

- Еще такой вопрос. Кто-нибудь выходил на станции Александров?

Проводник опять ответил отрицательно и, по всей видимости, опять честно.

- Дело в том, что на этой станции должен был выйти один человек, наш сотрудник. Билет ему взяли до Москвы, но в Москве он не появился. Ничего странного не произошло в вагоне?

- Не помню, - сказал Алексей. - Нет, точно нет.

Опытное ухо "детектива" моментально уловило фальшь в голосе собеседника.

- Не могли бы вы припомнить, сколько человек ехало в купе номер два?

- Кажется, одно место пустовало.

Теперь видно было точно, что проводник забеспокоился. Но начальник поезда пока еще не вмешивался в беседу. Если проводник сам упорол какой-нибудь косяк, то сам и виноват, выходит...

- Именно одно? Не два?

- Не помню я...

- Погодите, ваш начальник только что мне сказал, что поезд был заполнен пассажирами под завязку...

- Постойте, - вмешался Влахов. - Если что-либо не ладно с заявками на свободные места, то мы уж сами как-нибудь разберемся.

- Конечно, конечно, - согласно закивал головой Катков. Намек на "левых" пассажиров он уловил сразу же. - Это действительно ваши внутренние дела... Но будем считать, что в купе номер два все же не было свободных мест?

- Да вроде не было... Это в нем ехал ваш пассажир?

- Именно.

- Но, мне кажется, он сошел еще до Александрова... Просто потом место никто не занял... Да, кажется, все было именно так.

Проводник, похоже, решил, что Катков проглотил эту ложь.

- Но вы точно не помните, когда именно он сошел?

- Точно не помню. - И проводник снова заерзал, ожидая помощи от начальника. Но тот сидел молча.

- Значит, он не создавал каких-либо проблем, раз вы не запомнили, как он ушел? И не видели, какой у него был багаж? Может, ваш сменщик лучше помнит?

- Не думаю, это было в тот момент, когда я дежурил...

- Хорошо, - произнес Катков. - Тогда скажите мне, а не забирал ли он свой билет из вашей папочки?

Проводник, видимо, заподозрил в этом вопросе ловушку. Но ее здесь не было.

- Вы знаете, я абсолютно не помню, - Алексей даже изобразил досадливую улыбку.

Катков покачал головой.

- Ну что ж, извините меня, Алексей, если я вас побеспокоил... Спасибо. И вам спасибо, Вячеслав Васильевич... - Катков поднялся. - Но все же, Алексей, если вы вдруг вспомните, где именно сошел интересующий меня человек, сообщите мне, пожалуйста. Я здесь, в третьем купе. - До свидания. Еще раз извините.

Начальник поезда и проводник сухо кивнули уходящему. При этом оба остались сидеть на своих местах, не торопясь покидать купе. А Катков вернулся к себе, бросил жующему вареные яйца попутчику "пойду покурю" и, взяв курительные принадлежности, вышел в коридор. Оказавшись в тамбуре, он, вместо того, чтобы прикуривать, прислонил зажигалку к уху. И разговор, отчетливо пойманный "клопом", несколько минут назад установленным под столом купе, раздался в динамике, искусно вмонтированным в зажигалку. Которая, к слову говоря, вполне годилась и для прикуривания.

- Ну, что, Леха, - услышал он зловещий голос начальника поезда. - Опять за старое взялся?

- Да ни за что я не взялся, Васильич! Не было у меня никаких "зайцев"! Не было!

- А какого черта ты не сказал мне, что у тебя место освободилось? Хочешь, чтобы на всю бригаду телега пришла?

- Да никакого места не было, Васильич... Этот мужик, про которого сыщик спрашивал, до Москвы ехал.

- А чего врать тогда было? По твоей же морде было видно, что ты врешь. По наглой твоей рыжей морде... Колись, давай, что там у тебя за косяки?

- Разборки там у меня были, Васильич... После Александрова, как раз. Этот мужик забрал свой билет, сказал, что решил раньше выйти, не доезжая Москвы. А там с ним трое ехали, не знаю уж, одна это шайка или нет... Но вроде крутые - всю дорогу из кабака не вылазили. Пили как слоны, потом, видать, этот мужик их чем-то занозил, они его и давай мудохать. Ближе к Москве один из них ко мне подошел, сказал, что если я не хочу неприятностей, надо закрыть их всех в купе и выпустить на отстое в парке. Кроме одного - тот, наверное, за машиной побежал прямо с вокзала.

- Выпустил на Москве-Третьей?

- Ну да, там. Вроде, этот живой был. Их уже машина ждала, они все туда и погрузились... Знаешь, Васильич, я еще жить хочу. Поэтому и не сказал ничего этому. В чужие разборки нынче влезть - сам понимаешь, чем это может кончиться.

- Сколько дали?

- Чего? Кому?

- "Чего". .. Того! Бабки-то слупил, поди?

- Да какие там бабки, Васильич... Может, я пойду, а?

- Иди, хрен с тобой. Вечно у тебя проблемы какие-то... Смотри, не нажрись хотя бы до Москвы.

Катков выключил прием и спрятал зажигалку в карман. Да, до Москвы еще действительно далеко.

* * *

Телефонный звонок нарушил тишину помещения, где слышались лишь тиканье ходиков да шелест перелистываемых страниц.

- Я слушаю, - поднял трубку хозяин квартиры.

- Мне Карповича, - послышался сиплый, словно донельзя простуженный, голос.

- Я Карпович, - ответил Самуил Яковлевич.

В трубке некоторое время молчали.

- Мне другой Карпович нужен, - наконец отозвались сварливо и, как показалось Самуилу Яковлевичу, зловеще. - Тот, который Иосиф. Иосиф Яковлевич.

Таким тоном имя и отчество могла бы произнести ядовитая змея, научись она говорить.

- Это мой брат, - спокойно ответил Самуил Яковлевич. - Но с ним вам поговорить не удастся.

- Это почему? Он уехал?

- Уехал, - вздохнул Самуил Яковлевич. - Навсегда.

- Уж не за границу ли? - в голосе звонившего теперь слышалась неподдельная тревога.

- В Израиль, будь он проклят... Нет больше Иосифа. Попал под горячую руку какому-то арабу то ли в секторе Газа, то ли еще где там они все воюют... А вы хорошо его знали?

- Даже слишком, - ответил звонивший, а вслед за этим в трубке послышались короткие гудки.

Самуил Яковлевич с недоумением посмотрел на попискивающую трубку и положил ее на аппарат. Странные знакомые были все же у его брата...

Малинский повесил трубку старого таксофона, со смешанным чувством. Как бы там ни было, эта сволочь все же свое получила. Молодцы арабы! Жаль только, что Карпович ускользнул от руки его, Малинского...

Раскуроченный телефон-автомат, по которому недавно звонили мальчишки из Заельцовского района, по-прежнему работал бесплатно. Шнурок набрал другой номер.

* * *

Катков на самом деле никаким Катковым не был. Человек, носивший в кармане визитки несуществующего сыскного бюро "Тритон", являлся нашим знакомым - бывшим подполковником ФСБ Ильей Ступицыным. Отставной офицер, конечно, давно уже не имел ни удостоверения, ни прочих атрибутов своей некогда внушающей ужас организации, но, будучи человеком опытным, не терялся. Тем более, что о легенде он успел загодя побеспокоиться.

"КГБ - железная дорога: один - ноль", - подумал он после беседы с проводником и начальником поезда. Бывший подполковник раньше довольно часто имел дело с железной дорогой, вернее, с пассажирскими поездами. А если еще точнее, с государственными преступлениями, буде такие там случались. Наркотики, оружие, нападения на фельдъегерей... А то и таинственные пропажи транзитных пассажиров, которые, неожиданно начавшись лет восемь тому назад, так же неожиданно потом прекратились. Причем без его, экс-подполковника, участия, как это ни обидно сознавать. Тогда он потерял толкового агента и с этого момента и до конца службы у него почти все пошло наперекосяк...

Ступицын ближе к вечеру дождался какой-то станции. Название ее ему даже не запомнилось; он вошел в здание привокзального магазинчика и купил бутылку водки, обычную прозрачную поллитровку.

Бутылка эта провела первую ночь в поезде нетронутой. Да и весь следующий день Илья Андреевич даже словно и не вспоминал о ней. Но когда за окнами поезда сгустились сумерки, и проводники включили в вагонах свет, Ступицын накинул свою широкую куртку и, словно бы от нечего делать, вышел в коридор и направился в другой вагон. Ту самую бутылку он незаметно для попутчиков сунул во внутренний карман.

Поезд с большой скоростью несся через приуральское редколесье. Вагоны чувствительно раскачивало. Илья Андреевич подумал о том, что с тех пор, как он прекратил мотаться по железной дороге в служебные поездки, вагоны стали качаться куда сильнее и тошнотворнее. С чем это связано - с возрастом ли его организма, который и в лучшие дни скверно переносил всякую качку, или же с тем, что состояние рельсовых путей в последние годы существенно ухудшилось, он не знал, а потому не стал тратить время на пустопорожние догадки. В конце концов он не по причине вынужденного вагонного безделья покинул свое купе.

Мимо Ступицына то и дело проходили пассажиры и железнодорожники. Экс-подполковник словно бы и не обращал на них никакого внимания, но на деле это было не так. Незаметно наблюдая за проходящими, бывший офицер все ближе придвигался к купе проводников. Ему было нужно, чтобы один из них, а именно рыжий Алексей остался в купе, при этом неважно в каком - служебном или предназначенном для отдыха...

Рыжий проводник уже не раз и не два проходил по коридору, ныряя то в служебку, то в купе отдыха, где безвылазно торчала его напарница. Алексей в рутине повседневных вагонных забот и забыть уже успел о беседе в купе начальника поезда. Ну, был какой-то не шибко приятный разговор, да мало ли таких наберется за поездку. Ну, были проблемы с пассажирами, так их раз от раза меньше-то не становится...

Ступицын терпеливо ждал. Наконец дверь купе отдыха открылась в очередной раз и оттуда выплыла заспанная проводница. Какой-то тип из ресторана, торчавший в коридоре, то ли повар, то ли официант, загородил ей дорогу и погладил по круглой попке, туго обтянутой трикотажными брючками. Проводница шутливо стукнула мужчину по руке и попыталась пройти. Тот, не уступая дороги, с плотоядным выражением на физиономии, нагнулся к ее уху и что-то сказал. Проводница фыркнула, но ей было дозволено продолжить свой путь. Виляя бедрами, она пошла дальше. Мужчина, очевидно, был доволен. Он скрылся в своем купе. А минут через двадцать там скрылась и напарница Алексея. Ступицын тоже был этим доволен, тем более, что коридор к этому моменту опустел.

Дождавшись, когда рыжий проводник, который что-то делал в рабочем тамбуре, начнет входить в служебное купе, Ступицын быстро откинулся от окна, в которое словно бы безучастно смотрел вот уже почти час, резко развернулся и втолкнул Алексея внутрь, так что тот буквально припечатался к оконному стеклу служебки, затем сам ворвался в купе и захлопнул за собой дверь.

Алексей был, разумеется, парень не промах. Он не стал разбираться, какая собака и какого черта имеет глупость так хамить. Проводник немедленно повернулся лицом к бывшему подполковнику и попытался встретить его прямым в скулу.

Для Ступицына это была не работа. Легко уклонившись, он, куда более успешно, ударил проводника в кадык и, ошарашив соперника подобным обращением, врезал затем рыжему прямо в солнечное сплетение. Когда Алексей невольно согнулся, Илья Андреевич ему помог, дав сверху в основание черепа, а потом подставил колено, точно попав в нижнюю челюсть. После этого валяющийся на полу проводник оказался совершенно готовым к употреблению.

"КГБ - железная дорога: два - ноль", - усмехнулся про себя экс-подполковник, глядя, как ворочается на полу проводник. Дело, вроде бы, проведено грамотно: лицо Алексея оставалось совершенно целым, если не считать тонкой красной струйки в углу рта. Рыжий, похоже, сдаваться не собирался: с трудом поднявшись, он применил странный прием, попытавшись просто броситься всем телом на Ступицына. Отставной подполковник был тяжелее проводника килограммов на двадцать, если не больше, и плюс к тому же практически не потерявшим сил. Поэтому Алексей через несколько секунд тяжело рухнул на сиденье, Ступицын, крепко держа того за воротник форменной рубашки левой рукой, держал наготове правую руку, сжатую в кулак - большой и круглый, но, как многие в свое время могли иметь возможность удостовериться, весьма твердый.

- Ты... чего? - с трудом ворочая языком, спросил рыжий.

- Сейчас еще получишь, - убедительно произнес Ступицын.

- За что?

- За то, что задаешь дебильные вопросы. Понял, да?

Очевидно, вид "сыщика" был не менее убедительным, чем его тон. Проводник кивнул. Ступицын отпустил его воротник, но продолжал нависать над собеседником, как ему когда-то приходилось делать на оперативных разработках в своем ведомстве. Даже вагон как будто меньше стало качать - Илья Андреевич вернулся в свою стихию.

- А теперь слушай меня, говно, и попробуй только опять пурги мне намести. Я все знаю. Я знаю, что моего человека избили у тебя в вагоне. Я знаю, что ему не дали возможности сойти с поезда в Александрове. Я знаю, что его привезли в Москву и что-то с ним сделали. И я также знаю, что ты был в курсе всего этого. А теперь попробуй только сказать мне, что все это было не так. Ну!

Проводник молчал, со смесью страха и злобы глядя на этого мужика, который оказался куда как круче, нежели это могло показаться во вчерашней беседе у начальника поезда.

- Отлично. Значит, все было именно так. Теперь о том, чего не знаешь ты. Этот человек был сотрудником отдела по борьбе с наркомафией. Ясно, да? А теперь только от тебя будет зависеть, пойдешь ли ты по делу как соучастник, или как свидетель, или же про тебя вообще знать никто не будет. Какой из этих вариантов тебя больше устраивает?.. Ну, чего молчишь? Помочь ответить, или как?

- Мне бы вообще не хотелось влезать ни в какие дела, - ответил Алексей. - Тем более связанные с наркотиками.

- Разумное решение. Поэтому сейчас ты мне подробно опишешь, как выглядели эти мудаки и как называли друг друга.

- Я ничего не помню, - сверкнул глазами Алексей. - И никак они друг к другу не обращались.

- Сочувствую, - покачал головой Ступицын. - Значит, тебе охота засветиться в этом деле.

- Вовсе нет...

- А получается, что так. Если ты мне ни черта не расскажешь, нам придется выяснить это другим путем, а это мы все равно выясним, не таких ловили; но вот тогда мы прикроем твоей задницей того человека, который окажет содействие. Понимаешь, да? Ведь надо же иметь свидетельские показания и тому подобное. А раз в нашей многострадальной стране система защиты свидетелей не отработана как следует, мы прибегаем к своим методам.

Алексей сидел набычившись, вероятно, думая о том, в какую гнусную историю его угораздило вляпаться. Но он молчал. Тогда опять заговорил Илья Андреевич, но уже совсем другим тоном.

- Ты пойми правильно, Алексей, насколько сейчас трудно работать. Кругом все куплено, коррупция на всех уровнях. Знаешь, сколько дряни перевозят твои коллеги из Средней Азии? Я не буду тебе повторять прописных истин, ты и так многое знаешь о наркотиках... Во всяком случае, то, что тебе, как человеку, далекому от нашей работы, положено знать...

Рыжий, как ни было ему тошно, своим жестом невольно выдал вдруг возникший интерес. Но Ступицын отнюдь не собирался читать ему лекцию о том, как ФСК в свое время, и в его лице в том числе, проводило работу по изъятию наркоты у курьеров в поездах. Этого проводнику знать совершенно не требовалось.

- Так что, Алеш, - еще более мягким тоном и после необходимой паузы заговорил вновь экс-подполковник, - давай-ка попробуем решить, как выпутать тебя из этой ситуации. Ты уж извини, что так получилось... Погорячился, с кем не бывает, тем более в нашем ведомстве. - Он запустил руку под куртку (Алексей, это Илья Андреевич заметил, проявил беспокойство, но так и надо было) и вытащил оттуда заветную бутылку. - Дай-ка стакан.

Рыжий, с совершенно обалдевшим видом, протянул граненую емкость "детективу". Тот раскупорил бутылку и щедро плеснул в стакан живительной влаги, после чего предложил проводнику:

- Выпей, парень. Тебе это нужно.

Алексея, по всей видимости, грызли сомнения, но Ступицын добавил:

- Ну не отравлю же я тебя.

Это решило дело. Алексей, даже не позаботившись о том, чтобы чем-то запить водку (не говоря, разумеется, о закуске), залпом осушил стакан. Илья Андреевич, чуть ли не с отеческим выражением на лице, следил за тем, как тот пьет.

- Ну вот, отлично. - С этими словами Ступицын налил себе, только значительно меньше, и тоже выпил, также не запивая ничем. Бутылку и стакан он поставил на столик. Алексей похлопал себя по карманам в поисках сигарет, а у экс-подполковника уже оказалась наготове зажигалка.

Илья Алексеевич все же немного, совсем очень немного, рассказал Алексею о том, на какие ухищрения пускаются порой поездные наркокурьеры, а потом, глянув на часы, неожиданно сменил тему:

- Что-то твоя напарница где-то здорово задержалась... По-моему, она заглядывала к этому официантику.

- Да мне-то... - Скривился Алексей. - Че она мне, жена что ли, подруга? Пусть ходит, куда хочет.

Между тем скривился он весьма красноречиво. Ступицын, сам того не желая, попал в точку. Конечно, обладательница круглой попки действительно не была Алексею ни близкой подругой, ни кем-то ближе, но рыжий проводник не раз и не два подкатывал к ней шары и при этом безуспешно. А это, разумеется, больно било его по самолюбию. Проводник затянулся и бросил взгляд на бутылку. Илья Алексеевич только этого и ждал. Он снова наполнил стакан, налив при этом даже больше, чем в первый раз, но уже не стал торопить Алексея. А того и не надо было торопить. Проводник открыл шкафчик и извлек из него бутылочку "фанты" и пачку печенья... Затем выпил и Ступицын, своя доза у него была опять-таки почти символической. А уж дальше пошло как по маслу. Через сорок минут Илья Алексеевич имел более-менее четкое представление о внешности попутчиков пропавшего пассажира, равно как и об их кличках. Поэтому он позволил себе под конец беседы выпить еще разок.

- Послушайте, Юрьич, - сказал плохо слушающимся языком Алексей, - а я точно нигде не засвечусь?

- Серега, я тебе это обещаю. Все, я забыл о том, что ты мне рассказал. Будем считать, что у меня был совсем другой источник информации.

После того, как Ступицын покинул служебку, Алексей некоторое время напряженно размышлял во хмелю о том, кого именно тогда менты "засветят", кто станет тем бедолагой, которым прикроют его, Алексея задницу. Думать об этом не очень-то и хотелось, также как и о том, что Надька, эта драная шкура, вовсю шпилится сейчас с этим вонючим козлом из кабака... Но то ли выпитое сыграло свою роль, то ли перенесенный стресс, то ли все вместе, но когда Надя вернулась из крайнего купе, где действительно испытывала приятные эмоции, в служебном помещении разыгрался определенный скандал, быстро пресеченный, правда, начальником поезда, который пригрозил Алексею всеми возможными репрессиями.

Отголоски этого скандала донеслись и до купе, где устраивался на боковую Илья Ступицын. Ему уже не казалось, что вагон качается так уж сильно. Да и вообще - до Москвы уже было совсем близко.

* * *

Примерно в то же самое время, когда на главном вокзале Новосибирска остановился поезд из Нерюнгри, в котором приехал в родной город (и не с добром) Малинский-Шнурок, в Москве экс-подполковник Ступицын двинулся от Ярославского вокзала по направлению к станции метро. Деньги, как он давно успел понять, имели свойство испаряться с громадной скоростью, следовательно, о том, чтобы разъезжать по безумно дорогой Москве на такси, не могло быть и речи. К тому же ему предстояли поиски тех трех типов, чьи внятные приметы Ступицын запомнил хорошо, а поиск для "частного детектива" не может быть бесплатным.

Выйдя на конечной станции метро "Выхино", Ступицын отправился знакомым путем в ту гостиницу, где обычно останавливался раньше, как и его коллеги * там для сотрудников госбезопасности администрация устроила особые условия. Правда, за каких-то четыре года все изменилось * знакомых служащих бывший гэбист не обнаружил, зато его неприятно поразили заоблачные цены на номера. С другой стороны, это действительно была одна из самых дешевых столичных гостиниц, куда даже государственные предприятия могли позволить себе вселять своих командированных.

Время терять было нельзя. Не прошло и получаса, как Ступицын покинул гостиничный номер и спустился в вестибюль, намереваясь сегодня же связаться с кем-нибудь из "законсервированных" агентов ФСБ, чей адрес и прочие характеристики он сумел выудить с помощью Олега-хакера.

Двое первых отпали сразу. Кто-то из домашних первого нештатного сотрудника со слезами в голосе сообщил, что агент "Монах" лежит в больнице и, поскольку Ступицын представился его другом, назвал номер корпуса и палаты. По номеру второго москвича со злорадством в голосе объяснили, что агент "Сигнал" проворовался и сидит в СИЗО.

Поразившись своей невезучести и обругав себя за то, что не удосужился позвонить из Новосибирска, Ступицын решил проверить достоверность полученных сведений позднее и открыл запись третьего агента.

Иван Степанович Седых, оперативный псевдоним * "Золотой". Год рождения - пятьдесят девятый, женат, две дочери, одна из них замужем за таким-то, официальное трудоустройство (по последним данным) * частное предприятие "Симплекс" (рабочий на пилораме), проживает в Черусти, адрес такой-то. Домашний телефон * такой-то.

С этим человеком работать Ступицыну хотелось работать меньше прочих, но деваться было некуда.

По домашнему телефону Седых Ступицыну никто не ответил. Время терять было нельзя. Хоть Черусти * далеко не ближний свет, пришлось садиться в электричку и ехать к "Золотому" в непрошеные гости.

День был убит зря. Данные в сети новосибирской ФСБ оказались несколько устаревшими. В квартире Седых жили совсем другие люди, ничего не знающие о судьбе бывших хозяев, зато в офисе "Симплекса" Ступицын получил исчерпывающую информацию: агент "Золотой" в феврале сего года, будучи в нетрезвом виде, прикинулся бревном и попытался распилить пилорамой себя на доски. Никаких досок из агента, конечно же, не получилось, а овдовевшая супруга с младшей дочерью вскоре куда-то переехала, по слухам, к своим родственникам в Тверь.

В гостиницу Илья Андреевич вернулся довольно поздно, злой как черт и уставший как собака. "Монах" действительно лежал в больнице с подтвердившимся диагнозом "рак", "Сигнал" же на самом деле загремел под арест, но не за воровство, а за вооруженный разбой… По всем признакам выходило, что Илье Андреевичу опять придется прикинуться частным детективом Катковым и начать действовать самостоятельно. Может быть, оно и к лучшему…

На следующий день бывший подполковник снова погрузился в электропоезд. Иного пути не было * он должен был теперь сам побывать на станции Москва-третья и выяснить, что, черт возьми, там произошло. Он нашел составителя, работавшего двадцать пятого мая, освежил его память десятью "евриками", и железнодорожник сообщил кое-что Ступицыну:

- Я видел, как два типа выходили из вагона поезда "Сибиряк", когда тот стоял у нас, и волокли с собой третьего, то ли пьяного, то ли больного, * сказал он.

- А может, избитого? * решил уточнить экс-подполковник.

- Все может быть, * произнес составитель и замолчал.

- Всего, значит, было трое? - усомнился Ступицын.

- Трое. Но скоро на машине прибыли еще два человека.

- Та-ак... Понятно. - Ступицын вспомнил, как проводник говорил, что один из той троицы вроде бы сошел с поезда на вокзале, оставив компанию в купе вагона. Значит, за тачкой сгонял... Похоже на то, что эти типы все-таки москвичи. - Что дальше?

- Все погрузились туда и уехали.

- Машина какая была?

- Обычная, "жигули". Может быть, "шестерка", может, еще какая другая. Желтая.

- Номер, конечно, не запомнили?

* К сожалению…

Ступицын многозначительно полез в карман.

* Все равно не вспомню, * вздохнул составитель. * Знал бы, так записал…

Эта фраза натолкнула Илью Андреевича на мысль. Поблагодарив составителя, он пошел на проходную. Там пришлось расстаться еще с одной десяткой в твердой валюте, чтобы посмотреть в журнал учета въезжающих и выезжающих машин. Вероятно, охранники взяли деньги и с тех типов, но существует еще дисциплина...

Переведя свои расходы в рубли, Ступицын про себя чертыхнулся, но информация была действительно стоящей * номер желтых "жигулей", увозивших избитого человека, теперь был у него в кармане.

Покинув железнодорожную станцию, экс-подполковник поехал на Петровку, в расчете на то, что найдет-таки одного из старых знакомых, с которым, несмотря на существовавшие всегда трения между гэбистами и ментами, у него всегда была почти что дружба.

Своего приятеля он не нашел, тот, оказывается, уволился из органов. Пришлось опять заняться нудными поисками самостоятельно, и только через день Ступицыну удалось разыскать этого человека.

Его пришлось поить - упомянутый милиционер спиртное всегда уважал. Но выпивка прошла не впустую - приятель позвонил коллегам в городскую автоинспекцию, и вскоре Ступицын уже знал имя и адрес человека, владевшего теми самыми желтыми "жигулями" шестой модели.

- ...Нет его дома, - послышался угрюмый женский голос в динамике домофона, когда экс-подполковник, уже чувствовавший себя донельзя измочаленным своим московским анабазисом, добрался до одного из безликих панельных домов в Митино.

- А когда я могу его увидеть?

- Он допоздна работает, - ответила женщина. - Что ему передать?

- Как бы мне ему позвонить? - вместо ответа спросил Ступицын.

- Никак. Нет телефона.

- Тогда я зайду попозже, - заявил Ступицын, - до свидания. - И быстро отошел от запертой двери подъезда.

Ждать действительно пришлось допоздна. Лишь в одиннадцатом часу вечера, когда злющие городские комары принялись изо всех атаковать бывшего подполковника, рядом с подъездом остановились желтые "жигули". Их владелец, как правильно определил Ступицын, занимался нелегальным частным извозом, старательно уходя от возможных налогов. Все было ясно. Этот человек не был сообщником тех троих, они его просто тормознули на дороге и пообещали заплатить...

- Добрый вечер, - обратился он к человеку средних лет, покинувшему машину, - Гранский Владимир Степанович?

- Да, это я, - ответил автомобилист низким басом. - А в чем, собственно, дело?

- Частное сыскное бюро "Тритон", - сразу же сказал Ступицын, покосившись на трубку мобильного телефона, торчащую из кармана мужчины. Нет телефона, видите ли... - Моя фамилия Катков. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?

- Извините, я очень сильно задержался, - сказал Гранский. - Мне нужно занести домой продукты, а потом я погоню машину в гараж...

- Хорошо, я подожду вас здесь, - неохотно сказал экс-подполковник. - Ни о чем не беспокойтесь, а за информацию мы платим...

- Надеюсь, в ведомости расписываться не придется? - усмехнулся Гранский. - А то эти налоговики затрахали вконец... В комиссионку вещь сдать невозможно.

- Ни в коем случае, - так же изобразив усмешку, произнес Ступицын.

- Ну, тогда подождите. Я скоро спущусь.

Так и оказалось. Гранский внес в подъезд две увесистые сумки, и минут через десять снова оказался внизу.

- Я вас слушаю, - сказал он.

- У вас гараж далеко? - поинтересовался Ступицын.

- Да, не так чтобы близко... К радиорынку придется ехать.

- Может быть, поедем вместе, а вы меня по пути высадите, я сяду там на электричку? - У Ступицына все ныло, он чувствовал, что давно уже не в той форме, в какой когда-то находился не чувствующий ни времени, ни расстояний служака.

Гранский задумался.

- Я думаю, вы своей жене сказали, что вас внизу ждет человек, представившийся частным сыщиком? - сказал Ступицын.

- Разумеется. Садитесь.

Мужчины сели в автомобиль, в котором пахло точь-в-точь как в муниципальном такси. Гранский запустил двигатель, и машина, осветив окрестности ближним светом, стала отъезжать от подъезда.

- Так что бы вы хотели узнать? - поинтересовался водитель.

- Про тех парней, которых вы возили на Москву-третью, - сказал экс-подполковник. - Он страшно устал, и мозги его отказывались от ведения напряженного психологического поединка.

Гранский неожиданно нажал на тормоз.

- Вылазь-ка, - сказал он. Не очень уверенно, правда. Ступицын скрежетнул зубами. Сглупил! А Гранский, похоже, как всякий частный извозчик, наверняка уже прикидывал, как бы поудачнее треснуть монтировкой этого попутчика, ежели придется в случае чего.

- Я ведь вам заплачУ, - сказал экс-подполковник.

Гранский, остановив машину, тем не менее молчал. Ступицын продолжил:

- В поезде уголовники избили своего попутчика. Я полагаю, до полусмерти. Вам, наверное, заявили, что это их приятель, которому повезло упасть с верхней полки, или что-нибудь в этом роде. Этот человек - наш сотрудник. Но это не важно. В семье он был единственным кормильцем. Пожилая мать, двое детей. Жена без работы. Я не пытаюсь вас разжалобить, нет, ни в коем случае. Просто подумайте, не надоел ли вам весь этот беспредел, что творят сейчас бандиты? А ведь вы человек не пугливый, раз занимаетесь таким бизнесом. Мне от вас не нужно ничего, только скажите, куда вы их привезли?

Гранский молча тронул машину с места.

- Они вам заплатили за молчание?.. Если так, я вам заплачу столько же за то, чтобы вы сказали.

Водитель не говорил ничего. Он подъехал к железнодорожной станции и остановил "жигули".

- Выходите, - сказал он.

- И все же... - начал экс-подполковник.

- Послушайте. У меня тоже семья. Откуда я знаю, чем мне будет грозить то, что я вам расскажу? Какая гарантия? Кто вы такой на самом деле?

- Я...

- Ладно. Бандитов я давно научился отличать. Те были действительно бандитами, вы, как я вижу, нет. Они мне дали сто долларов. За половину этой суммы завтра я отвезу вас туда, куда привозил их тогда. И то, это потому что довольно далеко.

- Где именно?

- В Чертаново. Знаете, где там новые коттеджи?

- Их там много, если я не ошибаюсь?

- Их там до черта. Чертей этих... Завтра я буду на колесах. Где вас найти?

- Где угодно.

- Тогда часов в одиннадцать я вас подберу в Староконюшенном переулке. Канадское посольство знаете?.. Через два дома от него.

- Ближе к улице?

- Да. Не заблУдитесь.


ГЛАВА ТРЕТЬЯ

- Что с ним? - встревоженно спросила женщина у врача, когда тот вышел из палаты интенсивной терапии.

- Трудно сейчас сказать... - осторожно ответил тот. - Похоже, ваш сын влез в какое-то химическое вещество, только вот в какое, пока не удается определить. Он ничего не говорит о том, где мог бы контактировать с подобной вещью.

- Он никуда не влезал, - сердито и со слезами в голосе заговорила мать. И вообще, он у меня спокойный, домашний такой... По свалкам и прочим местам не ходит...

- И все же, если бы он сказал нам о том, где бывал и что брал в руки, нам было бы гораздо проще определить, что с ним, и какое лечение назначить, - произнес врач. - Может быть, вы попробуете поговорить с ним еще раз? Постарайтесь убедить его в том, что все это в его интересах.

- Так я могу пройти?

- Конечно. Там сейчас постоянно находится сестра, но вы не стесняйтесь. Ситуация такая, что повязки может оказаться необходимо поменять в любой момент.

Женщина вошла в палату, где на одной из кроватей лежал ее сын. Он сразу же повернул голову в ее сторону, и матери сразу же стало понятно, насколько Владу больно и страшно. Стараясь не глядеть на его забинтованные до локтей руки, мать присела на краешек кровати.

- Привет, мам, - сказал Влад.

- Здравствуй, сынок... Как ты себя чувствуешь?

- Нормально. - Как всякий нормальный мальчишка, Влад твердо знал одно - жаловаться нельзя даже маме, чтобы не прослыть неженкой.

- Кормят тебя как?

- Да ничего...

- Я тут тебе кое-что принесла... Господи, бедный ты мой, как же тебя угораздило...

Влад напряженно косился в сторону сестры, хлопочущей у эмалированного столика - не обращает ли она внимание на то, как мама над ним тут переживает... Пожалуй, то, что это все слышат посторонние, было немногим лучше, чем жгучая и грызущая боль в руках... Которая, похоже, становится все сильнее, только об этом маме, что само собой разумеется, нельзя говорить ни слова.

- Владик, ну скажи, пожалуйста, что ты мог такое схватить? Ведь ты же не обжигался? - повторила она едва ли не в сотый раз.

- Нет.

- Может быть, вы с приятелями ходили где-нибудь по железной дороге, на цистерны лазили? - Женщина вспомнила о версии мужа, который, будучи сам железнодорожником, хорошо знал о том, какая гадость может оказаться на запасных путях любой станции, даже главного вокзала города.

- Нет, не ходили мы никуда...

- Может, ты опять какие-нибудь опыты хотел устроить? Нашел кислоты или еще чего-нибудь...

- Да нет же, мам... Нужны мне эти опыты, я ведь не пятиклассник уже давно.

- Тогда вспоминай хорошо, что ты делал в тот день, после которого у тебя зачесались руки?

Мама теперь говорила несколько иным тоном, похожим на тот, каким отчитывала сына за активное нежелание заниматься английским языком.

Влад начал вспоминать. Ага, тогда они с пацанами собрались мстить за Жентяя, которому начистили чайник эти козлы с Ботанического... Потом начали собирать толпу (кстати, интересно, чем закончилось дело, пока он тут валяется?), пошли к Максу, которого не оказалось дома, а в ожидании его появления бродили по дворам, а их отовсюду гоняли менты, поскольку этому бедолаге Максу угораздило поселиться возле самого райотдела... И там он нашел эту кофеварку. Кофеварку, которую решил затем толкнуть после того, как стащит у родаков недостающую колбу. Кофеварка была не очень чистой, он по возвращении домой долго ее отмывал... Все, больше он никуда не выходил.

Но об этом Влад ничего не рассказал матери, разумеется, умолчав и о кофеварке - нечего родакам знать о коммерческих прожектах сына, да и какая опасность могла быть в этой штуке?

Тем временем врач, наблюдавший Влада, делился своими соображениями с коллегой в курилке:

- Сначала я думал, что пацан облился плавиковой кислотой - кости явно поражены. Но ожоги на коже совсем иного типа, да и анализ не показал того, что ткани контактировали с кислой средой... Не вступали в реакцию с фтором, опять же.

- Да и он наверняка запомнил бы это. Представь, как бы он вопил от кислотных ожогов, - заметил коллега, затягиваясь дешевой сигаретой. - Кстати, а поражения костной ткани какого рода?

- Размягчение, - мрачно ответил лечащий врач. - И очень странное, ни на что не похожее. Читал "Пикник на обочине"?.. Штука там была, "ведьмин студень" называлась. Страшно токсичная и разъедающая. Кости становились как резина, выход один - ампутация... Нет, я, конечно, уверен, что без этого обойдемся, что ты! "Ведьмина студня" в природе, к счастью, не существует.

- Кстати, а как он был там описан? Кажется, коллоидный раствор?

- Возможно, но в реальности... Радиоактивные коллоиды? Но я проверял его руки на радиационный фон - были у меня небольшие подозрения на этот счет... Все чисто. Да и парень наверняка запомнил бы момент, когда он вляпался во что-то странное. Но ведь он не помнит! Вот в чем беда.

- Тогда как лечить будешь?

Врач зажал сигарету во рту и задумался. Он и сам бы хотел знать ответ на этот вопрос.

В этот момент на лестничную площадку из коридора выскочила взволнованная медсестра:

- Станислав Алексеевич, идемте скорей! Мальчику плохо...

* * *

- Вот он, этот дом, - произнес Гранский, когда на следующий день они поехали с "сыщиком" к месту доставки человека из поезда. Гранский остановил машину в пределах видимости роскошных коттеджей, стоявших на окраине поселка, широко разросшегося сразу за пределами Чертаново.

Ступицын спросил:

- Который из них?

- Вот этот - Гранский даже не стал показывать пальцем. - Второй справа.

…Дом этот, как выяснил Ступицын немногим позже, принадлежал Никите Драгомирову, генеральному директору фирмы "Ото Юроп". "Авто Европа", то бишь, похоже до неузнаваемости... Дилер компаний "Мишлен", "Данлоп", "Гудрич", "Бриджстоун". Эксклюзивный дистрибьютор (как только у людей язык не ломается?!) фирм "Досон Бразерс", "Эйр Конверс" и еще каких-то менее известных контор по изготовлению авторезины... Колесо для джипа - что половина "жигулей", как говорил один знакомый Ступицына. Крутой тип этот Драгомиров, по всей видимости. К такому не то что на хромой козе, не на всякой иномарке-то подъедешь... И вот в недрах его коттеджа и скрылись эти три уголовника с человеком, от которого так много зависело в жизни Ступицына. С человеком, который ну никак не должен был оказаться здесь, да еще с таким грузом.

Парня, если он даже и ни черта не рассказал про мои с ним дела, думал экс-подполковник, наверняка обыскали, нашли этот чертов контейнер и... Что же дальше? Куда дальше двинулась эта штука? Где она может всплыть? И каким образом это может произойти?

Найти ответы на эти вопросы можно было только одним путем. Вернее, даже не сами ответы, а лишь возможность хоть как-то к ним приблизиться. И Ступицын, вернувшись в центр Москвы, пришел в офис "Ото Юроп" и записался на прием к Драгомирову. По личному вопросу. И с просьбой передать слова "контейнер из Новосибирска".

Как и следовало ожидать, Драгомиров принял бывшего подполковника довольно скоро - не прошло и получаса. Ожидавшие приема солидного вида люди удивленными взглядами проводили Ступицына. Кто-то попытался заявить, что ему назначено на такое-то время, и он ждет уже полтора часа, но секретарша - не сексуальная кукла, а в высшей степени офисная хищница, сожравшая на своем посту не одного посетителя, веско посоветовала подождать еще немного.

Генеральным директором оказался относительно молодой человек лет двадцати семи, из которых он в бизнесе крутился уже лет двенадцать, постоянно "повышая свой уровень" и увеличивая количество средств в обороте. Драгомиров был и неплохим психологом - с первого взгляда, брошенного им на визитера, директор понял, что больших "напрягов" с этим мужиком быть не должно.

Мужчины поздоровались, и Ступицын получил предложение присесть в кресло у приставного стола, обтянутое прохладной кожей. Хозяин кабинета, обставленного на удивление без кричащей роскоши, хотя и весьма дорого, осведомился, чем может быть полезен сибирскому гостю, особенно такому, который отнюдь не просто какой-то там тип с улицы... Раз уж он что-то знает о контейнере, оказавшемся в доме у Драгомирова. Впрочем, сам Драгомиров отнюдь не горел желанием посвящать посетителя в те дела, которые происходили в его privacy - черт, почему в русском языке нет эквивалента этому хорошему слову?

С этим человеком даже и думать нечего было разговаривать, подобно тому, как с тем проводником. Это был достойный противник и, наверное, превосходящий его самого. Ступицын решил обойтись без выкрутасов и всякого рода психологических изысков, не говоря уже об угрозах или посулах. С одной стороны, это было бесполезно и даже опасно, а с другой... Бывший гэбист чувствовал себя донельзя уставшим - с непривычки Москва его здорово укатала.

- Я - сотрудник охранно-сыскного бюро "Тритон" из Новосибирска Катков, - Ступицын положил на стол свою визитку, но хозяин кабинета даже не взглянул на нее. - Я представляю интересы одной компании, чей груз, отправленный с фельдъегерем, исчез в Москве. И, как показало расследование, исчез именно в вашем доме, господин Драгомиров.

- Почему вы так решили?

- Один из тех людей, которые, скажем так, сопровождали нашего человека, заявил, что препроводили его именно в ваш дом... Возможно, это произошло случайно. Возможно - нет. Вам, как человеку бизнеса, должно быть понятно, что потеря имущества компании, при этом - дорогостоящего имущества, очень плохо сказывается на репутации фирмы... И ведет зачастую к непредсказуемым последствиям.

- Никто ко мне не приходил, и никакого человека ко мне не сопровождал, - заявил Драгомиров. - Боюсь, господин Катков, что вы зря тратите мое и ваше собственное время.

- И тем не менее вы приняли меня довольно быстро в то время как вас довольно долго ждут деловые партнеры...

На какой-то мир Драгомиров встретился глазами с проницательным (нет, проникающим в самую душу, на самое дно потаенных помыслов) взглядом, и вдруг подумал, что этот тип из тех, которые допрашивали в подвалах Лубянки его деда, и что этот тип сейчас осклабится и произнесет вслух все, что он знает о нем, о Драгомирове, о том, например, что он содержит женщину сорока четырех лет, бывшую медсестру из Коломны, которая массирует ему простату, да ведь что поделать, если обычный секс уже не забирает, мать его так, наверное, уже лет с двадцати шести, с того самого момента, когда он сделал свои первые гребаные сто тысяч баксов, и когда у него перестало стоять не только на подружку, но и на элитных шлюх, и как ему приходилось выкручиваться в трепотне среди таких же, как он, которым уже нужно было что-то особенное, но которые вдохновенно врали, что они по-прежнему лупят по четыре палки за ночь, а потом еще снимают девочек…

- Ваган, зайди ко мне, - Драгомиров вдруг наклонился к селектору.

Не прошло и пяти секунд, как за спиной у генерального директора открылась дверь, совершенно неразличимая на фоне дорогой отделки, и у стола Драгомирова выросла фигура. То был классический новый русский бандит - здоровенный, стриженный под нуль, с массивной золотой цепью на бычьей шее. Он уставился на Ступицына тяжелым взглядом, но тот, хотя и ощутил некоторый холодок, даже вида не подал, что на него произвело впечатление подобное зрелище. Похожих образин Ступицын навидался в своей жизни.

- Ваган, обрати внимание на этого человека, - сказал хозяин кабинета. - И запомни хорошенько.

- Запомнил, - сипло произнес этот тип.

- Свободен.

Ваган испарился.

- Разговор окончен? - поинтересовался Драгомиров затем.

- Боюсь, что не совсем, - развел руками экс-подполковник. - Подобных вашему Вагану аргументов у меня нет... При себе. Но вы подумайте о том контейнере. И о том, кто действительно стоит за подобными грузами. А сейчас - все, больше я не отниму у вас ни минуты.

Ступицын поднялся и, не прощаясь пошел к двери. Он не старался идти нарочито медленно, поскольку был почти уверен в том, что Драгомиров все равно его окликнет. И Драгомиров действительно окликнул его.

- Постойте, - услышал Ступицын. Он остановился и обернулся.

- Единственное, что я вам скажу, - продолжил генеральный директор "Ото Юроп", - это то, что вы можете вернуться в ваш Новосибирск и поискать там. Если, конечно, любите острые ощущения. Их у вас может оказаться предостаточно. А в Москве искать уже нечего. Это я вам говорю точно.

- Может, назовете хотя бы одно имя? - поинтересовался экс-подполковник, берясь за ручку двери.

- Ваган, - коротко ответил Драгомиров и многозначительно посмотрел на Ступицына. Бывший подполковник покинул кабинет и мягко прикрыл за собой дверь.

* * *

В дверь позвонили. Инна, полагая, что это вернулся с работы ее сожитель, спокойно отворила дверь. Крик застыл в ее горле, когда она увидела, кто пришел. Не узнать своего бывшего мужа она, конечно же, не могла.

А Малинский молча переступил порог квартиры, двинул корпусом женщину и аккуратно запер за собой дверь.

- Что ж ты, курва, сотворила-то, а? - почти спокойно сказал Малинский. Он долго ждал этой минуты, предвкушая ее едва ли не каждый мучительный день своего заключения, но никакой радости сейчас не испытывал. Одна пустота.

- С-сеня, - прошептала Инна.

Малинский несильно ударил ее кулаком по губам. Инна отшатнулась назад, споткнулась и упала навзничь, собрав тапочками половик. Малинский прошел вперед, наклонился и, взяв бывшую супругу за шиворот, с натугой потащил ее в комнату.

И тут Инна сделала попытку к сопротивлению. Она дернулась всем телом, извернулась и попробовала встать на четвереньки. Но Шнурок рванул ее так, что женщина вновь распласталась на полу. Правда, он ее почти тут же вздернул и буквально швырнул в старое обшарпанное кресло. Женщина вскочила, взвизгнула и вцепилась бывшему мужу в лицо. Тот не без труда оторвал ее руки, ударил в горло и, когда Инна плюхнулась обратно в кресло, принялся методично, злобно избивать. Прихода ее сожителя он не боялся, поскольку тот сейчас валялся в овраге близ Второй Ельцовки с пробитой головой и с каждым часом шансы на его выживание становились все призрачнее. Шнурок после нескольких дней слежки "вычислил" маршрут, по которому мужчина, занявший его место, отправлялся по утрам на работу, и в самом глухом месте сегодня около семи утра подкараулил его с обрезком стальной трубы.

- Шалава, - прошипел он, когда Инна, закрыв руками разбитое лицо, ушла в глухую защиту, съежившись в кресле. - Подлюка. Ведь для тебя же старался, не для себя одного. Сколько времени мне мозги парила, что денег в доме нет ни хрена? А стоило мне попастся на том, что для тебя же, суки, решил постараться, так ты же первая повелась как гава. К другим мужикам жены на личные свиданки только так приезжали, я же от тебя сраной малявы не видел... Друг вот написал, что ты с каким-то козлом снюхалась, я не поверил... А оказалось - правда. Что, много бабок он тебе носит? Оно и видно - все из дома повынесли. И мужичонка-то фуфлыжный, алканавт конченый, я же все знаю...

Инна молчала. Шнурку надоело говорить. Он вдруг поймал себя на мысли, что ему скучно. Даже тоскливо. Нет, не так он представлял себе эту встречу... Может, уйти?..

И вдруг Инна завыла, словно сирена теплохода. От неожиданности Малинский на секунду застыл, но потом, не помня себя от злобы, снова пустил кулаки в ход. И остановился только тогда, когда ободрал костяшки пальцев, а кровью стал забрызган не только старенький халатик, но и кресло и частично вытертый палас на полу под ним.

Теперь можно было уходить, пока скука не вернулась. Малинский, бросив последний взгляд на захлебывающуюся кровью, тонко и протяжно подвывающую женщину, повернулся и не спеша пошел в прихожую... Руки надо помыть... Он вошел в ванную, и только успел открыть воду, как вдруг услышал частый топот за спиной. Быстро оглянувшись он увидел, как Инна, страшная, с красной маской вместо лица, с визгом замахивается на него длинным кухонным ножом. Уйти от удара было просто. Перехватить руку и забрать нож тоже не слишком сложно. А ударить снизу вверх в живот бывшую супругу - вообще пара пустяков. Женщина мягко опустилась на пол, осторожно коснулась ручки ножа, торчавшего из нее, потом, отдернув руку, завалилась на бок и, подтянув колени к животу, хрипло и страшно застонала. Шнурок отвернулся, тщательно вымыл руки. Потом подумал, нагнулся, выдернул нож из раны (женщина сразу же засучила ногами и сменила тональность стона на более высокую ноту) и обмыл ручку ножа, на которой могли остаться отпечатки его пальцев. Потом бросил нож в ванну, закрыл воду и, прихватив полотенце, чтобы стереть отпечатки с дверной ручки, перешагнул через Инну, стараясь не вляпаться в кровь.

* * *

Проглотив рюмку текилы и слизнув с запястья соль, Тарков прислушался к своим ощущениям (они оказались самыми что ни на есть благоприятными) и не торопясь поставил пустую рюмку на стойку. Действительно, неплохо. Повторить сразу или немного подождать?

Пока Тарков вяло размышлял, подсевший справа человек решил за него. На стойке появились еще две рюмки с божественной влагой, причем одна из них вдруг переместилась по направлению к Таркову.

- Это вам, - услышал он на фоне ритмичной, хотя и не чрезмерно громкой музыки, доносившейся из мощных колонок, расположенных в противоположной стороне зала.

Тарков удивленно посмотрел в сторону непрошеного благодетеля. Им оказался немолодой мужчина, одетый для завсегдатаев этого заведения довольно странно. Вернее, бедно.

- Мне? - переспросил Тарков.

- Вам, Володя.

Тарков взял рюмку в руку, посмотрел ее на просвет и поставил обратно. Надо было что-то делать.

- Если вы знаете, как зовут меня, то почему бы и вам не представиться, уважаемый?

- Никаких проблем. - Бедно одетый изобразил улыбку, которая выглядела усталой. - Меня зовут Валентин.

- А по отчеству? - Тарков тянул время, напряженно размышляя. * Вы же постарше будете.

- Юрьевич.

Тарков кивнул.

- Вы что-то хотите от меня? - спросил он, перебрав в уме возможные варианты. Мент, представитель конкурента хозяина, голубой, журналист (нет, это вряд ли), шантажист, папаша той вешалки из "Хангри Дака"?

- Всего лишь информацию.

Информацию… Значит, кто-то копает под Драгомирова. Неплохо бы предложить этому типу выйти, дать ему по башке и позвонить хозяину. Хотя… Это никогда не поздно. А выслушать предложение всегда можно. Только вот информация редко бывает бесплатной, а у этого типа, похоже, в кармане сроду денег не было. С другой стороны, на рюмку текилы расщедрился. Значит, может расщедриться на что-нибудь еще.

- Имейте в виду, я вряд ли знаю то, что вам нужно, - произнес Тарков.

- Все может быть, - сказал "Валентин Юрьевич". - Только я так не думаю.

- Ну-ну, хорошо. Тогда валяйте.

- Насколько я знаю, вы есть сотрудник известного бизнесмена, не буду называть его фамилию. И вы практически постоянно живете в его доме в Чертаново, следя за порядком.

- Вы меня за кого-то не того держите, - сухо произнес Тарков. - Я не домработник.

- Я знаю. Вы управляющий.

- Допустим… Что дальше?

- Так, что? Выпьем?

- Выпьем.

Собеседники выпили. Эту рюмку Володя проглотил без всякого удовольствия, Ступицын же - с явным отвращением.

- Валяйте дальше. Только давайте сразу: про шефа я ничего вам говорить не буду.

- Меня он не волнует. Мне гораздо интереснее узнать о его гостях.

- У него бывает много гостей.

- Меня интересует конкретная дата.

- Какая?

- Двадцать пятое мая.

Тарков задумался. Двадцать пятого мая у Драгомирова произошла довольно-таки странная встреча…

- В этот день не было никаких гостей.

- Разве? Разве наши ребята из Новосибирска не заходили к вам?

- Так это были ваши? - Удивление Таркова было настолько велико, что он на какой-то момент потерял контроль над языком. Свою роль тут, правда, сыграли и две рюмочки текилы.

- Допустим. Домой, в Новосибирск они не вернулись.

- Все?

- Вы настаиваете на обмене информацией?

- Я настаиваю на лимонных корочках, - отрезал Володя. - И я вам не верю. Впрочем, вы знаете достаточно и без меня.

- Можете проверить.

- Вы хотите, чтобы я позвонил в Новосибирск?

- А почему бы нет?

- Имейте в виду, - Тарков вытащил трубку мобильника, - Роуминг у меня работает. Говорите номер.

- Так я вам его и сказал….

Тарков тем не менее стал нажимать кнопки. Ступицын с некоторой тревогой смотрел за его действиями. Возможно, сейчас придется что-то делать…

- Никита Федорович, - заговорил Володя, - Это Тарков. Тут со мной встретился один тип из Новосибирска, уверяет, что он от Краба… Да, он знает про тех парней, которые… Что? Куда послать?.. Понял.

Управляющий закончил разговор, как бывший подполковник понял, с Драгомировым, сложил телефон и сунул его в карман.

- Пошел ты на хер, - спокойно сказал он затем Ступицыну.

… В качестве следующего информатора Ступицын наметил шофера. Разумеется, не того, который возил самого Драгомирова, а другого * водителя грузовика, что был нанят генеральным директором со стороны. Чтобы выйти на этого человека, пришлось убить еще три дня, зато шофер охотно согласился на беседу и притом намекнул, что знает, куда в конечном итоге отправили курьера из поезда.

Встреча должна была состояться рано утром недалеко от гостиницы, где жил Ступицын. Водитель обещал приехать в любую точку Москвы, и Ступицын выбрал место сам. Это был пустырь, хорошо просматриваемый во все стороны, и Илья Андреевич полагал, что сразу же увидит выруливающую из переулка "газель".

Так и произошло. Не новый уже грузовичок выкатился из-за какой-то одноэтажной постройки, но, когда он приблизился, Ступицын не сумел услышать из-за шума мотора шагов сзади. А когда его треснули по голове чем-то вроде резиновой дубинки, обрачиваться было поздно.

…Очнулся Ступицын в машине. Это была не "газель", он ехал, похоже, в роскошном "мерседесе". И при этом не в багажнике, а на переднем сиденье, рядом с водителем. Когда он узнал этого человека, боль в гудящей голове усилилась.

- Куда мы едем? - задал он почти риторический в подобных условиях вопрос. Но ответ тем не менее получил.

- В аэропорт, - коротко ответил Ваган, не отрывая взгляда от дороги.

- В аэропорт?

- Да. Билет у вас в кармане. На ваше настоящее имя, господин Ступицын. Ваши вещи из гостиницы - в багажнике. Регистрация начинается, - Ваган бросил взгляд на часы - через двадцать минут.

- Но...

- Летите домой. Не надо, чтобы вы оставались здесь и продолжали заниматься ерундой. Иначе будут неприятности.

- Вы мне угрожаете?

- Да. - Ваган повернулся к Ступицыну и изобразил добродушную улыбку, которая выглядела очень даже зловещей на его уродливом лице.

Если Ступицын еще надеялся на то, что ему удастся сделать финт ушами в аэропорту, то просчитался. Очевидно, влияние Драгомирова было настолько велико, что Ваган без малейших затруднений провел бывшего подполковника через накопитель и проследил, чтобы тот поднялся по трапу в самолет.

* * *

- Тебе кто-то звонил. Минут за десять до того, как ты вошел, - сказала Татьяна Петровна, когда Ступицын, опрокинув рюмочку за приезд, принялся поглощать домашний ужин, по которому он за время своей поездки в Москву, казавшейся ему сейчас целой эпопеей, успел соскучиться.

- Кто? - спросил Ступицын равнодушно, поскольку в данный момент его больше занимал хрустящий соленый огурчик.

- Не знаю. Он не представился. Сказал, что старый знакомый. Ни здравствуйте, ни до свидания. И довольно неприятный голос.

Огурчик вдруг стал безвкусным.

- Что он спросил? Вспомни, пожалуйста, поточнее.

- Так... Я сняла трубку, а там - алле, Ступицын здесь живет? Я говорю, да, только сейчас он в отъезде. Тот - когда будет? Я спрашиваю, кто говорит, он ответил, что знакомый. Я опять спрашиваю, как зовут, но он что-то просипел и положил трубку.

- Акцента никакого не заметила? - Ступицын вспомнил Вагана. Решил проверить?

- Совершенно никакого. Просто сиплый такой голос, словно простуженный.

Нет, это был не Ваган. Да и вообще - какого черта он так беспокоится об этом московском громиле? Неужели эта горилла станет теперь преследовать его и здесь?

- И твой приятель собирался сегодня зайти, врач этот… - Супруга сообщила об этом без всякого энтузиазма, поскольку считала упомянутого приятеля мужа пьянчугой, каких мало.

- А, - Ступицын улыбнулся. - Пусть заходит, давно не виделись…

* * *

Олег сидел за компьютером, рассеянно читая чужую почту и думая о предстоящей вечеринке у Романа. Роман, сотрудник одной торговой компании, приютившейся под крылышком большого, но на глазах разваливающегося завода, обеспечивал своего молодого товарища работой, делая довольно странные заказы и расплачиваясь исключительно "вчерную". Кроме всего прочего, Роман, то ли по доброте душевной, то ли ещё по какой причине, более-менее регулярно знакомил Олега со своими приятельницами женского пола. Приятельницы эти были сплошь скучающие женщины, как правило, разведенные, все примерно лет на десять старше Олега, но зато, в отличие от его ровесниц, нетребовательные и доступные.

…Неожиданно троянская программа выдала сообщение о том, что запустился удаленный клиент. Молодой человек открыл список своих жертв, и убедился, что только что включился компьютер Ступицына. Наконец-то! Наконец-то этот гад запустил компьютер и активизировал клиентскую часть, которую Олег предусмотрительно оставил там. Нет, он тогда хотел поступить со Ступицыным честно; если бы фээсбэшник заплатил ему обещанную сумму, Олег просто бы стер клиента… Возможно... Но раз такое дело…

Олег открыл на своей машине содержимое компьютера Ступицына. Скорее, скорее, пока там работает модем! Где у него эти чертовы эксплоиты??? А, вот они! Вот они, родимые!

Что сделать? Отформатировать ему диск? Или просто забить текстовые файлы мусором?.. Нет, вот надо что сделать…

Олег, сохраняя на лице злорадное выражение, выбрал новый, написанный собственноручно и еще ни разу не использованный, скрипт. Эта программа хорошо обходила любую антивирусную защиту и как нельзя лучше портила содержимое баз данных. Короткая запись в командной строке, клавиша "ввод" - и коварная программа метнулась по телефонным кабелям, вошла через модем в порт и аккуратно улеглась на жестком диске у Ступицына, ожидая новой загрузки компьютера. А она не заставила себя ждать. Олег, имея возможность управлять машиной Ильи Андреевича, недолго думая, просто "завесил" её. Удаленный узел немедленно отвалился, но дело уже было сделано…

 


Хотите узнать больше? Отправьте небольшой отзыв по адресу: e-mail

[На главную]